27
0Задолго до появления Алин. Она началась между Пальмари и комиссаром еще тогда, когда Манюэль, молодой, тощий и без гроша за душой, купил вдруг за наличные деньги бар на улице Фонтен. Это произошло через несколько недель после ограбления одного ювелирного магазина."
"Налетчики действовали необычайно дерзко. Двое разбили витрину ударом молотка, набрали драгоценностей, сколько можно было захватить в пригоршни, совершенно не обращая внимания на прохожих, слишком ошеломленных, чтобы как-то реагировать, и на владельца магазина, онемевшего за прилавком. Затем они вскочили в автомашину, где их ждал сообщник, и растворились в уличном движении.
Ни драгоценностей, ни преступников так и не нашли. В течение последующих двух лет было произведено до десятка подобных налетов, пока наконец не поймали одного из налетчиков — молодого, еще не обстрелянного Ханаро. Он никого не выдал и получил пять лет.
Пальмари, все более и более процветая, превратил свой кабачок в элегантный бар, а затем и в дорогой ресторан.
«Дела идут неплохо, — обычно отвечал он Мегрэ, когда тот с невинным видом спрашивал его. — Я еще недурно зарабатываю и на лошадках…»
И действительно, по воскресным дням он закрывал свое заведение и отправлялся либо в Отей, либо в Лонгшам, либо в Венсен — в зависимости от времени года.
Три раза грабители ювелирных магазинов попадали за решетку. Почти все они были клиентами «Золотого бутона». Никто не назвал людей, которые помогали им сбывать краденый товар.
Потом в течение четырех лет было затишье. А затем последовало несколько ограблений ювелирных магазинов методами, отличными от прежних. Как будто старый шеф сформировал новую банду…
— Послушай, малютка…
— Опять он называет меня малюткой!
— Довольно!.
Она раздумывала, снова повернувшись к Манюэлю.
— А ты ее знаешь? Мне это имя ничего не говорит.
— Молодая девушка, живет на бульваре Курсель с дядей, важным чиновником…
— Ты знаешь важных людей, папа? Кроме комиссара, конечно!
— Ну что ж, придется мне еще вернуться… Единственно, что я хочу сказать вам обоим, Манюэль поймет меня, — в Париже есть люди, или, может быть, один человек, которые решили избавиться от меня…
Алин открыла рот для новой шутки, но ее возлюбленный сурово посмотрел на нее, приказывая ей замолчать.
— Вас хотят уничтожить?
— Нет. Они добиваются моей отставки. Вернее, моего ухода на пенсию…
— Это, безусловно, устроило бы многих…
Алин не могла удержаться от реплики:
— Начиная с меня!
— Продолжайте, господин комиссар.
— Мне подбросили эту девчонку…
— И вы клюнули на приманку?
— Нет.
— Я бы удивился, если бы было не так.
