27
0Вы увидите предметы, которые вас удивят. Может быть, придется зондировать стены и рыться в полу.
Он встал, вздохнув, с кресла Барийара и пересек гостиную, где тот сидел на стуле напротив Жанвье, курившего сигарету. Мегрэ зашел в кухню и открыл холодильник.
— Вы позволите? — спросил он мадам Барийар.
— Скажите мне, комиссар…
— Через минуту, ладно? Я умираю от жажды.
Пока он открывал бутылку, она подала ему стакан, одновременно и послушная и испуганная.
— Вы думаете, что мой муж…
— Я ничего не думаю. Пойдемте со мной.
Ошеломленная, она последовала за ним в кабинет, где он запросто уселся на место Барийара.
— Садитесь. Успокойтесь. Ваша фамилия Клаас, не так ли?
Она колебалась, ее лицо от волнения покраснело.
— Да. Послушайте, господин комиссар, я полагаю, это не важно…
— С этой минуты, мадам, все стало важно. Не скрою, сейчас каждое ваше слово имеет значение.
— Моя фамилия действительно Клаас. Это моя девичья фамилия, записанная в моем удостоверении личности…
— Я вас слушаю…
— Но я не знаю, действительно ли это моя фамилия.
— Старик, живший в мансарде, ваш родственник?
— Не думаю.
— Что вы имеете в виду?
— Налет на Дуэ во время эвакуации. Поезда и опять поезда, откуда выходили люди, чтобы спрятаться за насыпью. Женщины несли окровавленных детей. Мужчины с повязками на руках бегали вдоль поездов. Наконец этот взрыв, похожий на конец света.
— Сколько вам было лет?
— Года четыре.
— Откуда взялась эта фамилия, Клаас?
— Я думаю, это фамилия моей семьи. Вероятно, я ее и произнесла.
— А имя?
— Мина.
— Вы говорили по-французски?
— Нет.
— Вы помните название вашей деревни?
— Нет. Но почему вы не говорите мне о муже?
— Скажу в свое время. Где вы встретили старика?
— Точно не помню. То, что произошло перед самым взрывом и сразу после него, осталось смутным в моей памяти. Мне кажется, я шла с кем-то и кто-то держал меня за руку.
Мегрэ снял телефонную трубку и попросил мэрию Дуэ. Его соединили тут же.
— Господина мэра сейчас нет, — ответил секретарь.
Он очень удивился, когда Мегрэ спросил его:
— Сколько вам лет?
— Тридцать два года.
— А мэру?
— Тридцать три.
— Кто был мэром в сороковом году, когда в город вошли немцы?
— Доктор Нобель. Он оставался мэром еще десять лет после войны.
— Он умер?
— Нет. Несмотря на свой возраст, он еще принимает больных в своем старом доме на Гран-Плас.
Три минуты спустя Мегрэ уже говорил с доктором Нобелем по телефону.
— Извините меня, доктор. Говорит комиссар Мегрэ из уголовной полиции. Речь идет не об одном из ваших пациентов, а о старинной истории, которая могла бы пролить свет на недавнюю драму.
