Весь Мегрэ. Том 3

А вот большинство парижан, даже те, что каждое утро проходили по улице Лафайет, и не подозревали, что у этих скромных с виду людей, одетых, как мелкие служащие, которые болтают, стоя группами на тротуаре или сидя вокруг столиков в пивной, карманы набиты редкими камнями, составляющими целое состояние.

Эти камни в маленьких мешочках переходят из рук в руки, причем такие передачи в данный момент не приносят никакого дохода.

В этом закрытом мирке, где все знают друг друга, царит доверие.

— Привет, Бернстайн!"

"Мегрэ пожал руку высокому худому человеку, который только что отошел от двух своих компаньонов, сунув в карман, как обычное письмо, пакет с бриллиантами.

— Привет, комиссар! Снова нападение на ювелирный магазин?

— С прошлой недели больше не было.

— Вы все еще не нашли вашего типа? Я уже раз двадцать говорил о нем с коллегами. Они знают всех гранильщиков на Парижской площади. Их немного, и я могу поручиться почти за каждого. Ни один из них не стал бы переделывать не только краденые, но даже и просто подозрительные. У этих людей есть нюх, поверьте. Вы не выпьете со мной кружку пива?

— Охотно, как только мой инспектор перейдет на эту сторону улицы.

— Глядите! Жанвье! Значит, вы приехали с подкреплением.

Они сели за столик; вокруг, стоя, спорили перекупщики. Порой один из них вытаскивал из кармана лупу часовщика, чтобы рассмотреть камни.

— До войны двумя главными центрами гранения были Антверпен и Амстердам, — говорил Бернстайн. — Любопытно, что большинство гранильщиков по причинам, которые я так и не смог узнать, были выходцами из Прибалтики. В Антверпене у них были удостоверения личности иностранцев, и когда наступали немцы, их отправили группой сначала в Руан, потом в Соединенные Штаты.

Когда война закончилась, американцы всячески пытались их задержать. Но им с трудом удалось уговорить десятую часть: этих людей мучила тоска по родине. Однако некоторых на обратном пути соблазнил Париж. Вы их найдете в районе Маре и районе Сент-Антуан. Каждого из них знают, каждый имеет нечто вроде родословной, потому что это ремесло передается от отца к сыну и имеет свои тайны.

Мегрэ вдруг стал смотреть на него затуманенным взглядом, словно уже не слыша.

— Постойте-ка! Вы сказали…

Одно слово из сказанного Бернстайном его поразило, хотя и не сразу.

— Что вас смущает из того, что я сказал?

— Минутку! Наступление немцев… Антверпенские гранильщики… Соединенные Штаты… А почему они бежали и из Франции?

— Большинство из них были евреями, и им грозила гибель.

— Если только…

Комиссар резко поднялся.

— Поехали, Жанвье! Где твоя машина? Привет, Бернстайн! Я должен был догадаться об этом раньше…

И Мегрэ стал быстро пробираться сквозь толпу, запрудившую тротуар.