27
0
— Вы из полиции?
— Возможно.
— Скажите, вы, случайно, не комиссар Мегрэ? Ваше лицо мне кажется знакомым. Надеюсь, вы не доставите неприятностей хозяйке, потому что это может отразиться и на мне.
— Обещаю, что речи о вас не будет.
В руках комиссара, как по волшебству, появился второй банковский билет.
— А это за правильный и честный ответ еще на один вопрос.
— Смотря что за вопрос.
— Когда мадам Бош бывает в отеле, видится ли еще с кем-нибудь, кроме управляющей?
— Она не занимается персоналом, если вы это имеете в виду.
— Нет, я имею в виду другое. Не принимает ли она в своих комнатах посторонних людей, которые поднимаются по главной лестнице, а не по винтовой, внутренней?
Ассигнация была такой же соблазнительной, как и первая.
— Какой он из себя?
— Я мельком видел его несколько раз. Он моложе и худее вас.
— Волосы темные? Тоненькие черные усики? Красивый мужчина?
Лакей утвердительно кивал.
— Он носил с собой чемодан?
— В большинстве случаев — да. Он снимает комнату на втором этаже, всегда одну и ту же, номер семь, — она ближе всего к апартаментам хозяйки.
Банковский билет перешел в руку лакея. Лакей быстро сунул его в карман, но вышел не сразу, быть может решая, не будет ли третьего вопроса, ответ на который принесет ему еще пятьдесят франков.
— Спасибо. Обещаю не впутывать вас в это дело. Я уезжаю через несколько минут.
Раздался звонок, и лакей быстро вышел из комнаты, крикнув:
— Кто-то пришел!
— Тебе не было слишком жарко? — беспокоилась мадам Мегрэ. — Надеюсь, у тебя хватило времени пообедать и поужинать, а не довольствоваться бутербродами?
— Я ел отличную паэллу в «Золотом бутоне», а вот что на обед — позабыл.
Заснул он с трудом, потому что лица, населявшие этот день, появлялись по очереди перед ним, и на переднем плане — почти гротескная туша, как-то странно скрюченная, — тело Пальмари у колес инвалидного кресла.
Для следователя Анселена это была просто жертва, начало следствия, которым он будет заниматься в течение нескольких недель. Мегрэ же знал Манюэля в различные периоды его карьеры, и хотя они находились по разные стороны барьера, между ними протянулись нити хрупкой связи, которые трудно было определить.
Можно ли сказать, что комиссар уважал бывшего владельца «Золотого бутона»? Слово «уважение» в данном случае звучало слишком сильно. Но когда многоопытный полицейский без предрассудков думал об этом человеке, он невольно испытывал к нему некоторую симпатию.
Точно так же с самого начала он заинтересовался Алиной, которая как бы зачаровывала его.
