27
0Кое-что у вас мне и впрямь никогда не понять. Но все же я почти убежден, что даже, как вы говорите, люди вашего круга удивились бы, увидев эти… хм! фрески среди ваших бесценных полотен.
Поморщившись, комиссар продолжал осматривать комнату. Рядом с кроватью на стене он заметил вертикальные зарубки, которые напоминали ему своеобразные календари заключенных на стенах тюремных камер.
— Здешний жилец, — сказал он, — как видно, с нетерпением ждал, когда его выпустят отсюда. Вон даже дни считал!
— Я вас не понимаю.
— А кто рисовал на стенах — вы тоже не знаете?
— Я как-то заглянул в эту комнату…
— Давно это было?
— Несколько месяцев, я вам уже говорил… Поверьте, я сам был неприятно удивлен, увидев эти рисунки.
— В присутствии жены? — усмехнулся Мегрэ.
— Этого я не помню…
— Мадам, вам было известно о рисунках на стенах?
Мирелла утвердительно кивнула.
— И какое же впечатление произвел на вас ваш портрет?
— Ну какой там портрет! Так, набросок. Для этого большого таланта не требуется…
— Не хотите, значит, говорить, кто это рисовал.
Воцарилось молчание. Мегрэ, не спрашивая разрешения, вытащил из кармана трубку.
— Пожалуй, все же мне лучше вызвать своего адвоката, — пробормотал голландец. — Я не силен во французских законах и не знаю, имеете ли вы право допрашивать нас подобным образом.
— Воля ваша, но учтите, если вы тут же, не сходя с места, не ответите толком на мой вопрос, то со своим адвокатом вам придется говорить уже у меня на Кэ-дез-Орфевр, ибо я буду вынужден немедленно отвезти вас туда.
— Без ордера на арест?
— Не беспокойтесь! Если потребуется, ордер будет у меня на руках через полчаса…
И комиссар направился к телефону.
— Постойте!
— Кто жил в этой комнате?
— Это старая история… Может быть, мы спустимся теперь и продолжим этот разговор за бокалом вина? Я не прочь бы и закурить, но сигары остались внизу…
— Ну что ж, извольте, но при условии, что мадам Йонкер пойдет с нами…
Она первая направилась по лестнице усталой походкой приговоренной, за ней пошел Мегрэ, замыкал шествие Йонкер.
— Здесь? — спросила Мирелла, когда они вошли в салон.
— Нет, лучше в моем кабинете.
— Что будете пить, господин Мегрэ?
— Пока ничего…
Она уже заметила стаканы на письменном столе и поняла, что до этого комиссар пил вместе с ее мужем. И Мегрэ не сомневался, что его теперешний отказ она восприняла как признак нарастающей угрозы."
"За окнами темнело. Голландец зажег свет, затем налил себе Кюрасао и вопросительно посмотрел на жену.
— Нет, я предпочитаю виски…
Йонкер сел первый, приняв точно такую же позу, как час назад.
Жена со стаканом виски в руке осталась стоять.
