2
0
Былобыслав ждал нас посреди Изнанки. Да такое ощущение, что очень уж давно. Больше того, увидев меня, он как-то повеселел. Словно действительно боялся, что я могу не вернуться.
— Неужто все припасы съел? — сделал вид, что удивился он.
— Да, так на природе аппетит разыгрывается, просто жуть.
— И где же это в Скугге такая природа?
— Вы, Былобыслав, извините, конечно, но после истории с вашим коллегой, меньше всего мне хотелось бы раскрывать тайны своей жизни чурам.
— В другое время саму мысль о том, что чуры могут навредить рубежнику, я счел бы оскорблением, — торопливо проговорила могущественная нечисть и сделала небольшую паузу. — Но в текущей ситуации вынужден признать правоту претензий.
— Былобыслав, давайте так, я скажу, где был и чем занимался, а вы откроете мне один секрет?
— Какой?
— Зачем чурам столько серебра? Вы его солите? Или знаете что-то о биржевых котировках и запасаете впрок?
Нечисть грустно выдохнула, и почесала лоб.
— Ну что, значит, обратно? — спросил чур, давая понять, что разговор на этом закончен.
— Было бы славно, Былобыслав.
Домой я добрался без особых проблем. Если не считать, что пришлось объехать одну аварию, да заглянуть на СТО — по пути умудрился напороться на гвоздь — то даже без невезения. По сравнению с масштабом возможной непрухи, просто небольшие жизненные неурядицы.
Приехал я затемно, обнаружив на улице лишь распахнутую дверь в баню и уже остывший мангал. Из дома раздавалась какая-то странная грустная музыка, услышать которую я никак не ожидал. Мне думалось, что как только Васильич покинет эту вечеринку, здесь начнется трэш и угар. Но нет.
Внутри мне пришлось лицезреть картину, которая и вовсе обескуражила. Гриша сидел, положив голову на руки и смотрел на налитую стопку. Именно смотрел, а не торопился выпить.
Возле расположился Костян, у которого глаза были на мокром месте. Наверное, еще чуть-чуть, и он бы действительно заплакал.
А завершал картину стоявший в полный рост Митька, который играл на подаренной флейте «Одинокого пастуха». Ну ту самую старую композицию, которую во все фильмы еще запихивали.
И надо отметить, что черт играл действительно превосходно. Ни одной фальшивой ноты, нигде не перетягивал и не ускорялся. Для самоучки — просто отлично. Я и сам замер, боясь разрушить эту хрупкую красоту. Но, как оказалось, безуспешно. Обувница за моей спиной неожиданно грохнулась, явно под весом кроссовок, и таинство вечера испарилось."
"— Пришел, — проворчал Костян. — Кинул нас и срулил. Потом и Васильич со своей этой… Гриша, скажи, я скажу…
— Кикиморой, — подсказал бес.
— Ага, кикиморой ушел. Умеешь, короче, ты вечеринки устраивать. Еще черт твой грузит. Дайте, говорит, сыграю одну штуку.
Костян замолчал, схватив стопку, следуя примеру Гриши.
