2
0
Что меня удивило больше всего — так это привратник у входа. И дело даже не стоптанных башмаках, простеньких холщовых штанах, да свободного покроя рубахе.
А в том, что мужчина превосходил обычного человека как минимум в два раза.
Блин, у него большой палец как моя рука. И такое ощущение, что он — разорвал бы меня на части, скажи я что-нибудь не так. Кожаным нагрудником с огромной металлической блямбой, больше походившим на баклер, можно было в непогоду укрыть несколько человек. А внушительной палицей всех этих же людей прихлопнуть.
Очень страшный и странный человек. Хотя нет, не человек — нечисть. Пусть и очень сильная, не меньше меня по рубцам. Ткач перехватил мой взгляд и усмехнулся.
— А, ты же волотов никогда не видел.
— Не видел, — признался я. — У нас, похоже, климат для них не подходящий. Не водятся.
Не видел, но в тетради читал. Правда, написано про волшебных великанов было так, полслова. Немногословны, будто бы даже глуповаты — видимо, вся энергия уходит на поддержание такого здоровенного тела, зато почти невосприимчивы ко всякого рода заклинаниями и ядам. Волота можно убить лишь самым дедовским способом — чего-нибудь ему отрезать или отрубить. Только это какое же оружие должно для этого быть?
А еще… очень странно, что он тут находился. Один.
— Я думал, волоты живут общинами и чужих к себе не пускают.
— Воевода как-то с ними договорился, чтобы они его особняк охраняли. Уж не знаю, как и что предложил, — ответил Ткач. — Но такое только у питерского воеводы. С других сторон не пройти, весь дом под печатями.
Мог бы и не говорить. Фон магии стоял такой, что голова чуть закружилась. Представляю, что бы тут с ивашкой случилось. Рухнул бы, как подкошенный. Правда, что-то мне подсказывало, что ивашкам сюда вход заказан.
— Рюкзак оставь, все равно потом тебя довезу, — сказал Ткач. — Пойдем.
Вот чего бы мне меньше всего хотелось — так оставлять свои вещи в «Рейндже». И не потому, что я не доверял Михаилу или местным чужанам. Просто там была нужная мне нечисть, которая могла подсказать в случае чего. Речь, конечно, шла о Лихо, а не тех двух балбесах, которые сидели на головах друг у друга. Но ничего не поделаешь, пришлось топать с пустыми руками.
Правда, возле волота возникла небольшая заминка. Ткач остановился и отрекомендовался, будто стоял перед каким-нибудь князем. Пусть не Великим, но явно голубых кровей.
— Михаил Семенович Писарский, окольничий Великого Князя Новгородского Святослава Пятого.
Волот посмотрел на Ткача, казалось бы, совсем отсутствующим взглядом. Однако после минутной (не меньше) паузы, все-таки тяжело поднял дубину и несколько раз ударил себя по нагруднику.
