2
0"
"Начать хотя бы с того, что леший вышел не сразу. Будто владелец громадной квартиры, который услышал дверной звонок лишь с пятой попытки. А когда вышел, то выглядел нахмуренным, собранным, сердитым. Хотя я не мог не отметить, что он стал намного «здоровее» и моложе.
Леший отколупал крохотную часть кренделя, отправив в рот. Впрочем, угощение взять не торопился.
— Батюшко, все, не потревожат больше тебя водяные.
— Слышал я, слышал, что один из рубежников Водяного царя убил, — угрюмо произнес он, — продолжая ковыряться в кренделе.
— Так разве это плохо?
— Для меня нет, а для тебя…
Леший поднял на меня глаза, а в них я прочитал не укор, не осуждение, а беспокойство. Чего это он испугался?
— Батюшко, объясни мне человеку с неоконченным высшим образованием, чего опять не так?
— Сердце у меня за тебя не на месте. Не мог обычный ведун с Водяным царем справиться. Уж не заемную силу ли ты взял, за которую рассчитываться придется?
Что забавно, с заемной силой я уже сталкивался, даже вспомнил Форсварара. Оттого понял, о чем идет речь. Значит, и в нашем мире существуют какие-то артефакты, способные это провернуть.
— Не переживай понапрасну. Там вообще схема очень сложная.
Пришлось рассказать лешему весь план с самого начала. Батюшко слушал сосредоточенно, будто даже сердито, изредка кивая на мои слова. То ли он не одобрял действия, то ли просто давал понять, что слушает. А когда я закончил, все же покачал головой.
— Опасную игру затеял и все ради чего?
— Не чего, а кого, — отрезал я. — Я виноват в том, что водяные на тебя вообще поперли. И ошибку свою исправил.
— Молодой ты, Матвей, горячий. Иногда попросту отойти нужно в сторону, когда изба полыхает, а не в нее лезть.
— Извини, батюшко, я так не умею.
— Знаю, что не умеешь. Потому и кручинюсь. Боюсь, как бы не сгорел ты быстро и без остатка. Что до дела, то спасибо тебе, Матвей, за меня, за лес, за существ всех, что под моим началом ходят.
И леший поклонился, а в меня словно молнией ударило. Потому что одно дело, когда батюшко благодарит за небольшую услугу. И совсем другое, когда совершает это от имени всего леса.
Лицо лешего расплылось, становясь то отдельно пляшущим в воздухе элементом, то частью какого-то дерева или куста. Сам лес потерял резкость и форму, будто я находился на космическом корабле и решил уйти в гиперпространство. При всем при этом я был в полном сознании, пусть и не совсем в ясном уме.
— Эк тебя, — послышалось откуда-то издалека, а потом с сильным запозданием неведомая сила подняла меня на ноги.
В роли неведомой силы выступил батюшко, решивший, что негоже хорошему ведуну валяться в лесу. Семирубцовому ведуну. Постепенно картинка перед глазам приходила в норму, хотя тело по-прежнему плохо слушалось. Оно и понятно.
