3
0
Теперь же я мог повторить этот процесс, слегка улучшив его. Через несколько дней я сжёг почти целый пузырёк крови, и хотя её запасы казались бесконечными благодаря магии, я всё равно испытывал странное удовлетворение от того, что добился этого.
Но, конечно, подобные эксперименты не могли занять всё моё время. Все-таки мы были в море, и временами начиналась весьма сильная качка. Одна такая длилась три дня подряд, и были они особенно тяжёлыми. Пару раз среди пассажиров даже вспыхивала паника — то ли из-за страха перед бурей, то ли из-за слухов о чудовищах, что бродят в глубинах морей.
А ещё была Лилия. Бедная девушка страдала от морской болезни так сильно, что её тошнило буквально везде. В каюте, на палубе, в коридорах — да где угодно! Она бледнела, лицо стало белее мела, губы потрескались, а под глазами появились глубокие синяки, как у самой Эребы.
Она с трудом могла стоять на ногах, и мне пришлось отвлечься от своих экспериментов, чтобы помочь ей. Я выпустил элемент, пытаясь восстановить её силы, хотя и знал, что это будет временным решением.
И как только она начала приходить в себя, её состояние вновь ухудшилось. Началась лихорадка. Её кожа раскалялась, словно она вся горела изнутри. Я продолжал воздействовать на её организм элементом, стараясь снизить температуру и вернуть ей силы, но болезнь была упорной."
"Ситуация на корабле становилась всё напряжённее. Словно одной беды было мало, лихорадка добралась до Рурика и Цапли. Не прошло и нескольких дней, как половина пассажиров оказалась в постелях с такой же болезнью.
Я стал свидетелем того, как тела тех, кто не справился с ней, без лишних церемоний скидывали в море. Атмосфера на корабле начала накаляться, словно каждый из оставшихся в живых ожидал своей очереди отправиться за борт.
Конечно, Виктория и её «дворняжка», тот маг, выглядели совершенно нормально. В отличие от остальных, они продолжали проводить свои дни как ни в чём не бывало. Я тоже держался на ногах, но дело было тут не в удаче — это было моё сопротивление к токсинам, магическая защита, и то, что я был весьма осторожен в том, что принимал в пищу.
Вместе с капитаном я начал расследовать, откуда взялась эта загадочная болезнь. Спустя пару ночей выяснилось, что виноваты были протухшие овощи, чье состояние кок старательно прятал под слоем специй.
Мы бы никогда не узнали этого, если бы я не пришёл к капитану однажды ночью и не приложил клинок к его горлу, заставив начать действовать. Он оказался человеком, любящим выпить, и клялся, что сам ничего не ел из общих запасов — вот и не заболел.
Допросив всех членов экипажа, мы постепенно добрались до кока. Толстяк струсил и во всем признался. Он промотал деньги, купив испорченные продукты по дешёвке.
