Вдова его величества

 – И как мне кажется… я, конечно, не специалист по… боям…

– И мужчинам, – Джио все же не удержалась от укола.

– И мужчинам, – согласилась Катарина. – Но он был весьма хорош.

– В каком смысле?

– Во всех, – Катарина убрала руки от щек. Ей стоит научиться быть спокойнее. – А еще, кажется, он не человек… быть может, не совсем человек…

Она закрыла глаза.

Гибкая фигура. Светлые волосы, куда более светлые, чем у нее. Серебро? Пожалуй. Или все-таки благородная платина? Темная кожа. Шрамы узорами.

– Из Высокого народа.

– Вряд ли, – мьесс Джио отнеслась к случившемуся с необычайным для нее безразличием. – Альвы не слишком жалуют тварный мир. Им здесь неуютно. Скорее всего полукровка.

Катарина кивнула.

Она помнила альвов. Высокие фигуры, настолько нечеловеческие, что жуть брала. И главное, нельзя было сказать точно, что же именно с ними не так. Две руки. Две ноги. Бледная кожа, будто инеем подернутая. Черты лица почти привычные, те же нос и глаза, что и у людей, пусть глаза и бледны, отчего и создается ощущение, будто дети короля Грез не способны видеть.

Видят они получше многих."

"И слухом обладают тонким. И еще умеют улыбаться так, что становятся видны острые мелкие зубы. Они говорят чисто, но так, что поневоле начинаешь путаться в словах, искать скрытые смыслы.

Генрих альвов не жаловал. Боялся.

Пожалуй, только их, ибо даже с великанами, обретавшими на дальних берегах Зеленой земли, он держался куда свободней. А еще он надеялся, что альвы снизойдут и помогут.

Зря. Они никогда никому не помогали просто так. Генрих предлагал им плату, но, верно, они не сочли ее достойной. Или, быть может, все дело в той женщине, которая долго смотрела в глаза Катарины, а потом наклонилась и губами коснулась губ. Она вдохнула в Катарину холод. Отстранилась. И сказала:

– Так будет лучше.

Генрих очень разозлился. И естественно, на Катарину, будто это она была виновата. И в том, что альвы не знают протокола, и в том, что долго не получалось согреться, и, конечно, в том, что Катарина расплакалась от страха.

Ей было шестнадцать. Как давно ей было шестнадцать…

– И где, ты говоришь, его видела? – мьесс Джио точно знала, когда стоит говорить.

И сейчас Катарина поежилась, обнимая себя. Ветерок прохладный.

– Там…

– Завтра вместе пойдем.

– Зачем?

– Давно не видела достойных мужчин, – мьесс Джио стряхнула пепел и поднялась. – А теперь, дорогая, думаю, стоит выяснить, куда пропал наш завтрак. Да и вообще домом заняться.

Катарина послушно поднялась. Воспоминания вновь отбили всякий аппетит, а утренние силы иссякли, появилось знакомое желание лечь и не шевелиться, и лежать, лежать, насколько Катарины хватит. И может, заснуть, но так, чтобы без снов и как можно подольше.

– Идем, идем, дорогая, – мьесс Джио подхватила Катарину под руку.