Варлок

– Постою, ваша светлость, – упрямо качнул головой Ромушев.

– Я сказал – сесть! – от властного, спокойного и громкого голоса ректора зазвенели оконные стёкла, а колени у вмиг побледневшего Виктора Анатольевича откровенно задрожали.

За всеми этими титулами, честью и прочей мишурой он как-то позабыл, что его сюзерен давно уже Аватара аспекта Метамагии, и не ему, едва-едва взявшему троечку и так и застывшему на этом уровне, стоит открывать рот против такого мага. Говорит «сидеть» – нужно сидеть, а скажет бегать кругами и тявкать, как годовалый щенок – следует немедленно выполнить данный приказ.

Да ещё и почитать за великое счастье, что тебе доверили подобную, несомненно, важную миссию.

Он же, привыкнув, что дела клана ректора не интересуют, как-то совсем забыл, что только граничащее с дружбой расположение герцога сделало его тем, кто он есть. Конечно, во многом это была заслуга его самого, ведь все эти годы он вертелся, как белка в колесе, но у него ничего не получилось бы, если бы Сафронов не замолвил бы слово перед Императором за двадцатипятилетнего мальчишку и не пробил бы тому дозволение основать свой род.

– Пр-ростите, Андрей Иванович, – промямлил барон, на негнущихся ногах добираясь до стула и опускаясь на него. – Закрутился как-то, вот берега и попутал!

– Да ты всегда чего-то «путал», Витя, – вновь своим обычным бархатным и хорошо поставленным голосом ответил ему ректор и улыбнулся. – Порода у тебя такая, да и мальчишка твой весь в отца пошёл. Ладно, о жизни мы поговорить как-нибудь в другой раз сможем, ты заезжай, а то как-то совсем старика забыл… Но давай о деле.

– Как скажете, Андрей Иванович. – Ромушева слегка отпустило, но голос ещё подрагивал.

– Витя, я тебя позвал сюда, и ты это знаешь, чтобы лично ещё раз попросить – отмени эту дуэль! Не гробь парня! Ты пойми, я сделать это своим решением просто-напросто не могу, а приказывать – не хочу, иначе бы не стал тебя беспокоить! Ты же обязан…

– Да ничего я никому не обязан! Что вы все за этого Есаула вписываетесь! – Кровь мгновенно ударила в голову Ромушева, оцепенение, вызванное звуками голоса ректора, слетело, снесённое напором праведной ярости.

 – Чем вам этот… как там его! Ефимов! Так чем вас всех этот Ефимов так подкупил, что вы на меня всем скопом насели…

– Погоди! – остановил его удивлённый ректор. – Кузьма? Не о нём речь, да и с какой стати мне за него переживать? Я про твоего сына говорю, голова твоя дубовая! Неужели тебе Олега не жалко!

– Олега? – тупо переспросил совсем сбитый с толку Ромушев, непонимающе уставившись на своего бывшего учителя.