Наталья сказала тебе, что соседа-собачника зовут Игорем, а кличка собаки – Лорд. Чья была идея это использовать, твоя или ее?
Остриков молчал, но Настю это не особо волновало.
– Не имеет значения. Ты надел куртку Досюкова, его брюки и обувь, спустился вниз, обменялся с Игорем парой слов, сел в машину и поехал убивать Бориса Красавчикова. Застрелил Бориса, вернулся на улицу Веснина, постоял в подъезде, докуривая сигарету, потом поднялся к Наталье, отдал ей вещи Евгения, переоделся в свою одежду и отбыл. Тебе хоть сказали, зачем это все нужно было?
– Она замуж за него хотела сильно, – вяло промямлил Остриков.
– Он богатый был, как сука, а жениться не хотел. А ей хотелось все к рукам прибрать. Вот и решили подловить его, когда он в камере вшей кормить начнет да баландой пару раз траванется. Так и вышло. Только учтите, граждане начальники, я это вам так просто говорю, не под протокол. А подписывать я ничего не буду, и не надейтесь. Считайте, я в несознанке.
– Да нужен ты мне, – презрительно фыркнула Настя. – Если б я ваших добровольных признаний дожидалась, я бы вообще ни одного преступления не раскрыла. Ты пойми, Остриков, нам ваши признания для чего нужны? Для того чтобы понять, где какие доказательства искать.
Вот и все, больше ваши признания ни для чего и не нужны. Мы же доказательства вины все равно ищем, просто с признанием дело быстрее идет, а без него – медленнее. Но оно же все равно идет, не останавливается. Доказательства я и так уже все нашла, можешь теперь молчать в тряпочку до полного посинения. А для обвинительного приговора твое признание вообще не нужно, и судьба твоего родного брата – яркий тому пример. Уяснил?
* * *Он рано узнал, что природа наделила его ценным и редким по тем временам даром.
Сегодня словами «экстрасенс» и «мануальная терапия» никого не удивишь, а тогда, в конце пятидесятых – начале шестидесятых, удивительные способности молодого доктора Виктора Лощинина приписывались исключительно его таланту и трудолюбию и никак не связывались с природными феноменами. Лощинин умел, проводя руками вдоль тела больного, точно находить очаг заболевания и определять размеры пораженной области. Его считали превосходным диагностом.
Занявшись гинекологией, он довольно скоро узнал, что может на четвертом-пятом месяце беременности определять двойню.
В то время про ультразвук если и слышали, то использовать в диагностике еще не умели, и Виктор Лощинин понял, что благодаря своим необыкновенным способностям он становится обладателем ценнейшей информации, доступной только ему одному. Было бы глупо не попробовать сделать на этом деньги. Хорошие деньги. Но для этого нужно было стать главным врачом роддома, и он, коренной москвич, сделал все возможное и невозможное, чтобы добиться этого.
10
0
