Чужая маска

Если Пригарин разговаривал не так, как нам только что показал Доценко, то, выходит, он с этим Виктором проблему Галины Ивановны Параскевич обсуждал в последнее время довольно часто. Хотел бы я знать, что в этих родах было такого особенного. У кого какие идеи?

– Они допустили грубую врачебную ошибку, из-за которой ребенок погиб при родах, и подсунули Галине Ивановне другого младенца. Где они его взяли – вопрос второй. Поскольку кесарево сечение делается под общим наркозом, роженица не узнала, что ребенок умер, – предположила Настя. – А признаваться в смерти ребенка они по каким-то причинам не могли.

Может, испытывали какой-то новый препарат, а Галина Ивановна об этом узнала, и в случае смерти ребенка она бы их всех за решетку отправила.

– Годится. Что еще? Думайте, думайте, не сидите как на празднике.

– Ребенок не умер, но подмена все-таки была, – произнес Стасов. – Например, в это же время там была другая роженица, которая по тем или иным причинам хотела другого ребенка. За большие деньги они вполне могли взяться подменить девочку на мальчика, или больного ребенка на здорового, или темненького на светленького.

– А что, бывает, – откликнулся Коротков. – Например, если у нее придурочный муж, который хочет непременно сына, а жена ему уже два раза дочерей рожала, и он угрожает, что бросит ее, если не будет мальчика. Такие часто встречаются. Или, наоборот, она рожает сыновей, а хочется обязательно девочку. У Параскевич рождается дочь, и они ее меняют на мальчика.

– Или женщина рожает ребенка от смуглого черноволосого любовника и понимает, что мужа обмануть не удастся, потому что и она, и муж среднерусые или светловолосые.

Если такая роженица очень дорожит своим мужем и браком, она тоже может при определенных условиях пойти на подмену ребенка, – подхватила Настя. – Все это, в принципе, возможно, потому что Галина Ивановна находилась под общим наркозом и не знала, какого ребенка родила.

– Но из всего этого неумолимо следует, что, во-первых, Виктор – медик и, во-вторых, он скорее всего соучастник, – сделал вывод Стасов.

– Поясни, – потребовал Коротков.

– А ты вспомни, зачем Настасья ездила к Пригарину и о чем его спрашивала. Речь шла о том, не могла ли имевшаяся у матери патология сказаться на здоровье ребенка.

Так? Ведь ни о чем другом Настя его не спрашивала.

– Ну.

– А Пригарин в разговоре с этим Виктором сказал: там записана астматическая компонента. Если речь идет просто о подмене ребенка, то зачем им обсуждать состояние здоровья роженицы? Какая связь? И потом, Пригарин в разговоре с собеседником употребляет медицинский термин и не дает никаких пояснений. Значит, разговаривает с коллегой, со специалистом.

– Это понятно, – нетерпеливо кивнул Коротков.