4
0Вам его за глаза хватит! А мы туда точно не втиснулись бы!
— Не кипячусь я — руку убери!
— Извини! Случайно!
— Убери! — родительница торопливо скинула со своего плеча ладонь Александра Борисовича. — Если ты так хорошо осведомлен о малом зале, который мы с Ксюшей и администратором тщательно осмотрели только что, то должен знать, какой там крохотный бассейн! Два на два! Это даже не смешно!
Пауза. Странная ухмылка отразилась на точеном мужском лице.
— Плавайте у нас! Места хватит всем!
Александра Николаевна заливисто рассмеялась:
— Какой ты щедрый!
— Да, я такой! Согласна?
— Нет, Красницкий! Мы к себе пойдем.
— Постой! Постой! — мэр вновь преградил им всем дорогу. — Слушай, Саш…
— Да?
— Ты… Ты… наших видела кого-нибудь?
— Многих видела! А что?
— Как они?
— У большинства все отлично! Живут. Работают. Детей воспитывают. И не по одному, как у тебя, да у меня, а по двое… по трое ребятишек. Представляешь? О! У Саморуковых вообще шестеро!
Мужчина поперхнулся собственной слюной и громко закашлялся.
— Сколько? — прохрипел он, восстанавливая дыхание. — Если мне не изменяет память, у него жена маленькая, как кнопка! Полтора метра ростом и весом не более сорока килограмм! Как она умудрилась-то стольких наплодить?
Ирина пристально посмотрела на мать, нутром чувствуя что-то необъяснимое.
Та загадочно улыбалась, не спуская взгляда со своего одноклассника.
— Нет, ты невесту его описываешь! Они же с ней расстались, так и не дойдя до ЗАГСа. В итоге, Толик на Зине Федоровой женился!
— Серьезно?
— Да! В школе-то стеснялся ее полноты, все время дразнил то пончиком, то зефиркой, то колобком! А жизнь, видишь… все наизнанку вывернула!
— Охренеть! — присвистнул Александр Борисович.
— Вот вы ржали над ними в свое время, а там любовь, Саш! Там любовь!
— Слушай, а давай всех соберем?
— В каком смысле?
— В прямом! В этом году двадцать лет нашему выпуску!
— Так в феврале же…
— В феврале никто не сможет! А сейчас лето — у всех отпуска!
Такой растерянной и взволнованной Ирина видела свою маму впервые.
Она буквально зависла на пару мгновений, прежде чем ответить:
— Я не знаю. Не самая лучшая идея, честно говоря.
— Трусиха! Была и осталась!
— Ой, к черту тебя!
— Я как раз от него! А…
— ИРИНА! — раскатистым эхом отразился от стен сауны грозный рык Вячеслава, сопровождающийся глухим ударом — он яростно хлобыстнул дверью от душевой комнаты, причем, похоже со всей дури.
«Идиот! Разве можно так пугать?»
Сердце рванулось наружу, больно ударяясь о ребра. А пульс отчаянно взревел где-то в горле. Все тут же обернулись на звук. Все, кроме нее.
«Ох, не зря Красницкий-старший назвал маму трусихой.
