24
0И сказал наконец из-за ее хрустящего края:
— Ты это первый раз спрашиваешь? Про «зачем»?
— Нет… не первый.
— Это можно так про все на свете… «Зачем» да «зачем»…
— Вот именно, — грустно и упрямо сказал Александр.
— По-моему, просто интересно, — вздохнул Решка. — Узнавать, что будет дальше… И вообще жить… Вот ты зачем книжки пишешь?
— Уже не пишу.
— Но ведь тетрадку-то искал!
— Искал. Сам не знаю, для чего…
— А вот придем к тому краю Пустыни, может быть, и узнаем, зачем все на свете… и зачем мы сами.
— Шиш мы узнаем, — сумрачно сказал Александр.
Решка коротко засмеялся, тут же замолк и наконец изрек задумчиво:
— А может, главное как раз в том, чтобы искать.
— Мысль не такая уж глупая. Но не новая. И всегда есть возражение: идешь… а какой смысл?
— Это смотря с кем идешь, — возразил Решка. Нахмуренно и как-то виновато. — Если с тем… ну, с кем ты подружился, тогда хорошо. Тогда это… смысл.
Александр коротко вздохнул, дотянулся, взъерошил Решкины песочные волосы.
Решка пробубнил обиженно и капризно:
— А если нету смысла, зачем было тащить меня через Пески? И тащиться самому…
— Боюсь, что мне придется снова тащить тебя… если будешь болтать, а не лечиться.
— А чего лечиться-то? Я уже… во! — Решка подрыгал руками-ногами, распинывая простыни.
— Лежи! — прикрикнул Александр. — А то вздую…
— П-жалста! — Решка крутнулся на живот и дерзко выпятил под простыней округлую часть тела.
Александр засмеялся, потом сказал строго:
— Крутись не крутись, а все равно будешь лежать еще целые сутки. Безвылазно.
— Как это? А если мне… очень будет надо?
— Скажу Рае, чтобы принесла посуду…
— Ну уж фигушки! — Решка стремительно сел.
— Я вот тебе удеру… — Александр пальцем хлопнул Решку по носу и вдруг, подчиняясь толчку нового, ласково-тревожного настроения, взял его за плечи, притянул к себе. Спросил шепотом, словно выведывал важную тайну:
— А эта Большая пустыня… она правда большая? Она где?
— Она… — Решка задышал шумно и беспокойно. — Это трудно сказать. Зависит от многого… Я постараюсь свернуть расстояние, ты не бойся…
— Я все-таки боюсь. Не расстояния…
— А чего?
Александр замялся.
— Два раза ты висел у меня на руках, почти умирал. Я боюсь третьего… Вдруг тогда… совсем…
Решка быстро, испуганно как-то обнял его за шею и горячо зашептал, защекотал распухшими губами ухо:
— Чего загадывать! Я не два раза помирал, а больше. Первый раз еще при рождении. Думали, что не буду живой.
