24
0На краю Пустыни
«…Александр сел на край гибкой дюралевой кровати. Решка смотрел в потолок и виновато морщился. Потом сказал:
— Измучился ты со мной, да? Целые сутки тащить такого… я ведь тяжелый. Там одному идти и то…
— Один бы я просто сел в песок и благополучно испекся, чем такую муку терпеть… Это тебя, путешественника, надо было вытаскивать из пекла, вот и шел…
— Спасибо, что вытащил…
— Да скорее уж это ты меня вытащил.
— Ну, тогда…
— Что?
— Значит, ты не очень на меня сердишься?
— Горюшко ты мое…
Он улыбнулся задубелыми, в трещинках губами.
— Мама, когда говорит «горюшко мое», значит, не сердится.
— Что? — притворно насупился Александр.
— Ну… ты не очень жалеешь, что связался со мной? — Решка смотрел уже с нешуточной тревогой.
— Не очень, — усмехнулся Александр.
— Значит… снова пойдем?
— Это куда еще?
— Через Большую пустыню, — сказал Решка вполне серьезно.
— Бредишь, да?!
— Да ты не бойся. Я теперь все рассчитаю, я выдержу! — Он приподнялся на локтях — взлохмаченный, тревожный.
— Глупый. Ты-то, может, и выдержишь, а я…"
"— А ты тоже! Взгляни на себя.
— Какой «не такой»? — Александр наивно поискал глазами зеркало, которого в вагончике не было.
— Волосы уже не седые, — сказал Решка. — И руки… посмотри на них.
Александр посмотрел. Кисти были длинными, сухими. Россыпь стариковских веснушек исчезла. А может, просто спряталась под слоем прочного загара? Александр сжал и разжал пальцы, под ними словно разбежались искорки сухого электричества. А от пальцев — по всем рукам, по плечам, по телу… И ноющая боль, усталость, которая все еще не отпускала Александра, сделалась нестрашной, даже приятной, как утомление крепкого человека после пахоты или сенокоса… «Неужели это правда — то, что говорят об Оранжевом солнце?»
Решка смотрел выжидательно и беспокойно.
— Ну… а зачем через нее идти, через Пустыню-то? — спросил Александр. — Что там, на том краю?
Решка неловко завозился, отвел глаза.
— Нет уж, ты говори…
— Пока лучше не надо… Это пока тайна…
— Ну, тайна, так тайна. Только я в такие игры больше не играю. — Александр сделал вид, что хочет встать.
Решка, видимо, испугался по-настоящему.
— Нет, я скажу!.. Ладно… Послушай, Александр, я не знаю! Знаю только, что надо идти. Честное слово! Это же Дорога!
— Это для тебя Дорога. Ты — лоцман. А я-то при чем?
— А зачем лоцман, если некого вести?
— А какой смысл тебе вести меня?
— Раз уж такая судьба, — вздохнул он. — Стереоскоп…
— Опять ты про свое!
— Ага…
— Решка, а вообще… зачем все это? — тихо спросил Александр.
Решка ответил не сразу. Или не хотел, или не знал. Завозился, потянул на себя простыню.
