В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Но как сейчас уйдешь? Разве оставишь среди пустого поля мальчишку, раздавленного сиротством?

Забрать с собой? Да не нужен Илюшке Валентин. У него, у Илюшки, своя привязанность, своя любовь… к тем, кто его предал. И второе: разве Женька в своей ребячьей ревности позволит, чтобы он, Валентин, стал отцом еще кому-то? Не так-то легко выжечь мальчишеский эгоизм, взращенный в интернатской казарме…

Валентин беспомощно сказал:

— Вернемся, и я поговорю с ними. С… тетей Лизой и…

Илюшка опять вскинул голову.

— Зачем? Дело ведь не в них…

— А в ком?

— Во мне, — совсем по-взрослому объяснил Илюшка.

— Я сам виноват. По-другому ведь и не могло кончиться. Просто я был счастливый дурак и ничего не понимал… Даже того, что я изменник…

— Почему? — со страхом спросил Валентин. Будто ему самому кто-то залез холодными пальцами в душу.

— Из-за тети Маши… — признался шепотом Илюшка. — Она в прошлом году со мной на улице познакомилась. А потом в интернат ходила. Все «Илюшенька» да «Илюшенька»… Потом спрашивает: «Пойдешь ко мне жить?» Я говорю: «Не знаю…» Она хорошая, только… Ну, я глупый был! К другим все богатые, красивые приезжают, на машинах, а она… в старом платье всегда, пожилая такая… А тут как раз эти появились — веселые, на «линкольне», с подарками.

Раз, другой… «Ах, Илюша, как нам хочется, чтобы у нас был такой мальчик…» Ну, я и… вот…

— А… та? Тетя Маша? — вдруг подал голос Женька.

Илюшка ответил сразу. Он изливал свое покаяние, словно перед смертью.

— В то утро, когда все решалось, они, как нарочно, в одно время появились. Я на крыльце стоял, с него видно, потому что интернат на горке… С одной стороны калитка, а с другой — главные ворота. И вот эти к воротам подъехали, а тетя Маша от калитки идет.

И две тропинки от крыльца, среди сирени… Мне бы налево побежать, к тете Маше, а я… туда… к ним… И еще думаю: лишь бы она не заметила… Потом, правда, совесть скребла маленько, но я себя успокоил: «Ей же, тете Маше-то, такой немолодой, со мной трудно было бы…» Да и не долго думал про это, потому что от радости все позабылось. Поверил, что у меня теперь дом свой… и родители… Только теперь понимаю, что так мне и надо…

— Ты же ни в чем не виноват, — вдруг сказал Женька. — Тебя просто обманули…

— А я обманул ее! Тетю Машу…

— Все ведь еще можно исправить, — нерешительно сказал Валентин.

— Вернешься, встретишься с тетей Машей…

Илюшка глянул на него с тоскливым удивлением.

— Как же я встречусь? Если я ее предал…

— Ты не предал, а ошибся. Они тебя простит.

— Она-то простит. Я сам себя не прощу. Потому что я… Если бы эти от меня не отказались, я бы ведь и сейчас… жил бы такой радостный…

Валентин вдруг увидел, что Илюшка старше, чем казался. Не десять ему и не одиннадцать, а, пожалуй, не меньше двенадцати.