16
0Только покороче, а то длинную задом наперед говорить без ошибок больно хлопотно…
— Она не длинная!
Месяц, месяц тоненький,Не беги в туман!Медную копеечкуБрось ко мне в карман…— Годится, кха… — кашлянул чука. — Даже складно получится…
«Складно… Поди разберись, что получается…»
— Жень, дай карандашик… — Валентин положил на колено бумажку с Женькиными стихами. На обратной стороне нацарапал считалку (запомнилась-то она сразу). Потом по буквам переписал в обратном порядке. Черточками разделил на слова, чтобы читалось удобнее… Все равно абракадабра. Какой-то не то монгольский, не то тибетский наговор… Он прошептал с запинкой:
Намрак-венм-окьсорбУк-чеепок-юундем,Намут-вигебенЙикь-ненот цясем-цясем…«А и правда ведь даже в рифму…»
— Ну вот, сказал, и ладно… — проговорил чука.
— А разве потом… когда это… уже не надо говорить?
— А зачем? Единого раза на всю жизнь хватит… Доставай рыбку-то. Сколько вертеть, ведаешь?
Валентин ведал. Долго вертеть. Если один поворот — лунный месяц, то восемь лет — это девяносто шесть раз. А для ровного счета — сто. Лунный-то месяц короче календарного…
«Каким я туда вернусь? Таким, как сейчас, или помолодевшим на восемь лет? Буду ли помнить то, что случилось?.
— Слушай! А двоим-то можно туда? С одной рыбкой.
— А чего же нельзя? Только пускай он держится за тебя покрепче… Ты число назначь загодя, а как рыбку с боку на бок повернешь сколь положено, то и все… Там и будешь, где задумано…
Какая-то часть сознания (второй слой его, самый здравомыслящий) подсказывал, что такого быть не может… Но ведь столько уже было!.
Валентин поднял куртку и достал влажный платок.
… Он много раз думал сегодня, что надо бы сделать это: развернуть, посмотреть, как там рыбка. Жива ли? Но вихрь дел закручивал, отвлекал… Да еще и боязливость мешала: развернешь, а никакой рыбки там нет…
Она была. Живая, серебристая, влажно-прохладная. Круглая, как полтинник. Когда Валентин положил ее на ладонь, трепыхнула хвостом. Но не протестующе, а как бы сказала «здравствуй».
«Прости», — мысленно сказал ей Валентин. Она смотрела умным крошечным глазком. Словно говорила: «Ничего, я для этого и есть на свете…»
Женька сунул к ладони нос, понимающе кивнул:
— А, это Юрика…
— Да… Держись за меня крепче, Женька.
Он тут же послушался, без вопросов. Обхватил Валентина за талию. Прочно…
Валентин аккуратно перевернул рыбку на ладони: «Раз…» — и подумал, что уйдет на все это дело минуты две…
— Два… три… четыре… пять…
Звенел воздух. Пекло солнце.
