16
0Мы давно ее держим на прицеле, а теперь пора…
— Ну а я-то при чем?"
"— Дело в том, что у дамы легенда. Она едет как бы специально к вам.
— Чего?
— Дело в том, что она с сыном. С мальчиком двенадцати лет. Он занимается в театре «Грустные гномы», вы ведь слышали о таком? Ну вот, руководитель театра посылает вам с этим мальчиком письмо. С просьбой…
Валентин ощетиненно молчал.
— Мальчик способный, рисующий, захочет показать свои работы, побывать в детской студии, с которой вы в дружбе. Вместе с мамой…
— Что же, она свои листовки ребятишкам понесет? — резко спросил Валентин.
— Нет, нет. Что касается листовок, это наше дело. К вам одна просьба… Они остановятся в нашем городе в гостинице. И надо сделать так, чтобы шестнадцатого августа мальчик и мама были у вас, не появлялись в номере с утра до обеда.
— Шмон хотите устроить? — в упор спросил Валентин.
Интеллигентный Максим Васильевич тихо кивнул:
— Прокуратура санкцию не дает, надо работать самим, потихоньку…
Проще всего было вежливо послать ротмистра Разина: мол, там, где ситуация связана с детьми, я в такие дела не впутываюсь… Но ощущение плохо склеенного вранья, неуклюжего спектакля тяжко насторожило Валентина.
Гости появились через два дня. Нервная, с печальными глазами дамочка, назвавшая себя Луизой, и пухленький скромный вундеркинд Андрюша с папкой своих работ и письмом Тур-Емельяна.
Андрюшины рисунки и эскизы декораций оказались очень славные. Валентин искренне хвалил их, а Луиза дышала застенчиво и восторженно, трогала хохолок на макушке сына и ревниво взглядывала на Валентина: «Правда талант?» Потом призналась:
— Я за него всегда так дрожу.
Андрюшенька, смущенный похвалами и маминым красноречием, сидел на краешке кресла и теребил стрелки на отутюженных белых брючках.
— Завтра, шестнадцатого, мы с утра едем за город, — сказал Валентин. — Весь «Репейник». Будем снимать игровые вставки для мультфильма «Новые приключения Робинзона».
— Ах, как чудесно! Мы обязательно, верно, Андрюшенька? — Луиза, кажется, не очень удивилась приглашению. Будто ждала.
Они ушли, а Валентин принялся раскидывать, что к чему. Получалась бредятина. Никаким эмиссаром иностранного «Союза» эта дамочка быть не могла. По причине патологической болтливости и, главное, из-за отчаянной любви к сыну — всепоглощающей и болезненной.
