15
0Тоже… как барашек на мясокомбинате.
Сопливик не обиделся. Наверно, и не учуял раздражения в свой адрес. Сказал, явно заступаясь за Илюшку:
— Митников-то не Мухобоя боится…
— А кого?
— Характеристики. Каждому ведь в конце смены характеристику пишут.
— Ну и… на кой она ему? В десять-то лет! В туалет с ней только…
— Не-е… Вы не знаете. Он ведь тоже интернатский, мы из одной группы…
— Ну и что?
— А недавно его это… в семью взяли. Молодые тетенька и дяденька, усыновить хотят. После лагеря… А он боится, что если они прочитают плохую характеристику, то передумают.
«Вот оно что…» — Валентин ощутил облегчение оттого, что Илюшкина покорность объяснялась так понятно. Ни при чем здесь ни природная трусость, ни мистика Босха.
— Бредятина какая-то, — проворчал он. — Разве детей любят за характеристики?
— Кого как, — с недетской умудренностью откликнулся Сопливик.
«Тебе, бедняге, никакая характеристика не поможет», — подумал Валентин. Глянул на угловатое, некрасивое личико Сопливика — отмытое, с блестящими глазами, но все равно с печатью детдомовской неприкаянности. И сказал виновато:
— Как же тебя не хватились ни разу, когда ты в своем гнезде ночевал?
— Господи, а кому я нужен, — выдохнул Сопливик, и Валентина резанула эта простодушная горечь.
— Вот что, голубчик! Ни в какое гнездо ты не пойдешь! Будешь ночевать у меня. Там, где сидишь. А я — вот здесь… — Валентин дернул от стены запасную койку.
Сопливик не заспорил. Только заметил нерешительно:
— Может, лучше вы здесь, а я на откидушке? Она узкая, а я маленький.
— Нет, поспи хоть раз по-человечески… Послушай, а там, в гнезде твоем, неужели не страшно одному ночью-то?
— Если один, чего бояться? — совсем по-взрослому ответил Сопливик.
Валентин отошел и стал набирать воду в электрочайник.
«Если Мухобой узнает, что я оставил мальчишку у себя, будет у него козырь. Приклеит гад что-нибудь… „ласьеновское“», — думал он. И снова его тряхнула ненависть к Мухобою.
«Надо завтра сказать Илюшке еще раз, чтобы не боялся…»
3
Когда Валентин проснулся, Сопливик, уже одетый, сидел на кровати и… крутил в пальцах револьвер.
— Осторожно… — негромко выговорил Валентин. — Сиди тихо, не нажми там…
Сопливик глянул без страха и виноватости.
— Он ведь на предохранителе, я знаю…
Валентин мягко поднялся, взял «бергман» у мальчишки.
— Как ты его откопал…
— Я под подушку руку сунул нечаянно…
— Не следует совать руки куда не надо. Даже нечаянно… — сообщил Валентин с назидательностью, но полушутя, потому что чего зря пугать и без того затюканного Сопливика. Натянул брюки, сунул «бергман» за ремень, прикрыл надетой навыпуск рубашкой. Сопливик следил за ним серьезно и молча.
