11
0
— Двадцать минут назад, Михаил Петрович. Зафиксировали прямо на дисплее.
— Может, барахлит настройка? — спросил Михаил. Четырехмерный межпространственный анализатор, именуемый по привычке телескопом совмещенных граней, не был еще отлажен окончательно, группа «Кристалл-2» колдовала над ним днями и ночами.
— Но нет сигнала и на ленте хроноскопа… — Ассистент словно чувствовал себя виноватым. — Сами взгляните.
— Я будто чуял… — вздохнул Михаил. — Ладно, сделайте запись…
Вечером к нему пришел семиклассник Витька Мохов.
— Миш, все говорят, что Яшка погасла…
— Говорят, — вздохнул Михаил.
— Жалко…
Михаил сказал небрежно-философским тоном (явно чтобы утешить Витьку, а не себя):
— Что же теперь… Все равно это было очень давно. Прикинь, сколько световых лет, да помножь на коэффициент совмещенных пространств…
— Все равно жалко… Это для нее давно, а для нас-то ведь только сегодня… Яков Матвеевич знает?
— Нет еще.
— Миш, а правда, что хроноскоп пустили?
— На той неделе еще.
— И что, в самом деле он берет мгновенные импульсы? Все, что случилось в пространстве, фиксирует сразу? Независимо от расстояния?
— Не все, а в том секторе, куда направлен.
— Все равно… Значит, если где-то вспыхнула звезда, мы узнаем сразу? Не надо ждать, пока долетит свет! Да?
— Не надо ждать, — рассеянно отозвался Михаил. — Ты вот что. Скажи своему Цезаренку и еще этому… Юр-Танке, чтобы не лезли без спроса к моему вычислителю. А то уши отвинчу, не посмотрю, что князь…
— Не поймаешь, — засмеялся Витька. — Юрик теперь тоже знает, что такое прямой уход в подпространство.
2
Импульсная нить порвалась, и концы ее, скручиваясь, понеслись в пустоте Кристалла. Один конец ударил по Шарику. И газовые массы звезды стали стремительно гаснуть, проваливаться в тускнеющие пропасти, исчезать… Другой конец ударил по Яшке, свернулся в горячий клубок и спрятался внутри мальчишки — крошечный остаток звездной силы. Быстро остыл, затаился в Яшке, как еле теплое зернышко. (А может быть, звездная жемчужинка, из которой когда-то вырос кристаллик мадам Валентины?)
Яшка приголубил в себе это живое зернышко, словно крошечного птенца, — с резкой печалью о невозвратном.
Но сам-то он, Яшка, был чей?
А Стасик ничего еще не понимал, спросил опять с хмурой заботливостью:
— Ну? Что с тобой?
— Куда же мне сейчас? — потерянно прошептал Яшка.
— Как… куда?
— Порвался канал! Понимаешь?.. Не вернуться мне туда!"
"Постепенно, со стыдливой и осторожной радостью Стасик осознавал, что случилось.
