11
0— У тебя же песня любимая: «Мы спина к спине у грота отобьемся от врага»…
— Не-е! — Стасик даже сморщился. — Ты что говоришь! В песне грот — это мачта!
— Какая мачта? — Шарик расстроился. Зря, значит, делал этому сну подсказку.
— Обыкновенная! Самая большая на корабле. С реями, с вантами, наверху клотик.
— Что? К… лотик?
— Ну да! Не знаешь разве? Такой шарик плоский… — Стасик засмеялся. — Вот будешь подолгу под подушкой лежать, тоже сплющишься, как клотик…
— К… лотик… А лотик? Это что такое? Есть такое слово?
— Не знаю… Может, маленький лот? Такая штука, чтобы глубину измерять с корабля.
— Нет… это что-то другое, — незнакомо, даже как-то отчужденно отозвался Шарик. Он и сам не понимал, что с ним. Непонятное, полузнакомое мелькнуло в памяти яркой щелью. Словно приоткрывшийся на миг вход в иное пространство. Не в свое, звездное, не в Стаськино, а в какое-то третье…
— Ты чего испугался? — забеспокоился Стасик.
— Я нет… я… ага, испугался! Ты вот что… Не толкай меня под подушку каждую ночь, а то и правда сплющусь. Положи меня в горшок с геранью! Да не бойся, никуда я не денусь!
— Ну, пожалуйста… А может, лучше я тебе специальный домик сделаю? Из картона, разноцветный…
— Нет! В горшок с цветком!
— Ну, как хочешь, — растерянно и обиженно сказал Стасик.
…Сразу не стало Стаськиной комнаты. Окна сделались высокими, со сводчатым верхом и частыми переплетами. Вместо рыжего фанерного шкафа — большие, под потолок, часы. Лиловый кот сидел на тумбочке и терся щекой об угол граммофона.
И мальчик, стоявший посреди комнаты, был не Стасик. Лохматый, большеголовый… И появившаяся перед ним женщина совсем не походила на маму Вильсона. Очень прямая, в длинном черном платье с блестками, с высокой седой прической, в пенсне. Сердито сверкали стеклышки.
— Фаас ту вертраахт!..
«Ты что же это натворил! — понял Белый шарик. — А ну, подойди сюда, негодник…»
…Мальчишка поправил на плече широкую лямку, заправил мятую рубашку в старые, с обтрепанными у колен кромками штаны и сказал снисходительно:
— Подумаешь… Вы даже и шлепнуть-то как следует не умеете…
— Я не знала, что у тебя в штанах столько пыли.
— Вы же давно сломали ее о лысину директора гимназии! Сами рассказывали.
— У меня есть другая, покрепче… — Женщина отвернулась, будто опять собиралась чихнуть, но мальчик мигом учуял, что она старается не засмеяться.
