10
0
— Ничего я не знаю, — искренне огорчился Филипп. — Как вернулся? Туннель же заблокирован.
— Для кого? Для Пограничников?
Филипп засопел, досадуя на себя за глупость.
— Пойдем, а? — мягко сказала Лис. — Что ты дома-то будешь делать, когда останешься?
— Буду на стадионе змея запускать.
— Один?
— А чего…
Этого-то все и боялись. Оставить Филиппа одного, значит, не радоваться ярмарке, как все люди, а «быть на нерве». Думать: «Не выкинул ли он опять какой-нибудь фокус?» Талантов на фокусы у третьеклассника Филиппа Кукушкина больше, чем надо.
— Нам без тебя на ярмарке будет скучно, — с ненатуральной сладостью в голосе сообщила Лис.
— Да? А кто меня чехлом от зонтика лупил? Не было тогда скучно? А все смотрели, даже не заступились!
— Рэм заступился! И Ежики!
— Это потом, когда ты три раза меня… — Филипп засопел опять. Громче и серьезнее.
Лис насупленно сказала:
— Что старое вспоминать… А зонтик, думаешь, не жалко? Нашел из чего парашют делать…
— Зонтик ей жалко? А человека…
— Ну, с «человеком» же ничего не случилось. А зонтик…
— А тебе хотелось, чтоб наоборот, — злорадно подытожил Филипп. — Нормальные-то люди радуются, когда человек спасся, а она… чехлом…
— Палкой надо было, — в сердцах сказала мама.
— Да? Ну и идите на свою ярмарку…
— И чего обижаете друг друга-то, — стала мирить всех бабушка. — Перед праздником! Хорошо ли?.. Пойдем, Филюшка, с нами. А я тебе для этого дня рубашку новую пошью, вот гляди-ка, матерьял какой, все смотреть на тебя будут да радоваться…
На стол с шорохом лег отрез пунцового ситца. Роскошного, с отпечатанными на нем желтыми и белыми монетами — разной величины, разных стран и времен. Были тут франки, динары, пфенниги, рубли, талеры, доллары, песо и совсем непонятные дырчатые денежки с иероглифами. И на них, на монетах, — львы, орлы, корабли, всякие портреты, слоны, гербы и даже кенгуру. И конечно, цифры и названия стран… Ну прямо коллекция.
— А? — улыбнулась бабушка. — Вот будет рубашка… А хочешь, целый костюмчик летний.
Филипп раздумчиво склонил черную кудлатую голову. Облизал перемазанные чем-то губы.
— Ладно… Костюм. С брюками.
— Спятил, — сказала Лис. — Из такой материи брюки?
— Это он, чтоб колени не мыть перед ярмаркой, — разъяснила мама.
— Он их все равно никогда не моет…
Филипп не реагировал на эти безответственные заявления. Его холодное молчание было яснее слов: я, мол, сказал свои условия, а дальше — как хотите.
— Ох, да ладно вам, — решила бабушка. — Пускай, коли ребенку хочется…
Так и получилось, что на ярмарку Филипп отправился в красной с монетами рубахе и таких же великолепных брюках, отороченных к тому же черным блестящим шелком с перламутровыми пуговками.
