10
0— В шестнадцать по вашему? Значит, в двенадцать пятьдесят по Реттербергу… Вот так… — Он, толкаясь сандалией, подвел под черту стершееся число 13, потом слегка отодвинул назад. И отбежал к центру диска. Витька стоял уже там.
Сначала был слышен один маятник. Он равномерно разбивал прозрачную тишину редкими толчками (и в колоколе у Башни отдавалось эхо). Потом зашелестели, захлопали крылья, и отчетливо, будто в соседних кустах, закричал петух.
Цезарь сказал озабоченно:
— Он не сам по себе. Он кричит так, когда Филипп командует: «Голос!»
«Пожалуй…» — хотел сказать Витька. Не успел."
"— Эй, вы! Что вы там делаете! — Неизвестно откуда возникла у эстрады дюжина улан. Со всех сторон. Скрестив руки, балансировали на дисках. Все в черном, лишь на одном вместо шлема офицерский берет песочного цвета.
Офицер сказал опять казенным голосом:
— Что вы там делаете? Идите сюда.
Цезарь, сам того не заметив, притиснулся к Витьке. Сейчас — не вечер в ноябре, не убежишь.
А может быть, ничего особенного? Просто здесь нельзя играть? Отругают и отпустят?
Спешным горячим шепотом Цезарь сказал Витьке в щеку:
— Я его знаю… Он был там, в тюремной школе…
— Тогда держись, — выдохнул Витька. — Надо вытерпеть, Чек… — Он рывком поднял Цезаря на руки. Будто раненого. И тот прижался — отчаянно и доверчиво. Понял.
— Эй! — слегка забеспокоился офицер. — Что с ним?
— Сейчас… Подождите… — сказал Витька. И пошел к уланам, на край площадки.
На белесом лице офицера усилилось беспокойство.
— Эй…
— Сейчас, — опять сказал Витька. Прижал Цезаря изо всех сил и шагнул со сцены. В пустоту.
Часть вторая
БАШНЯ И МАЯТНИК
Ярмарка
1
Идти на весеннюю ярмарку Филиппа уговаривали всем домом.
— Там будет ох как интересно! Даже я, старая, иду, — постанывая, убеждала бабушка. И держалась за поясницу. — Что за дети нынешние, прости Господи. Ничего им не надо, ни пряников, ни каруселей…
«Нынешнее дитя» оттопыривало губу.
— Айда, Филя, — гудел отец. — Мы там с тобой в электронные шахматы сыграем, будет такой аттракцион.
— Ты же не умеешь в электронные…
— А ты поучишь батьку…
— Ты все равно уйдешь пиво пить.
— Ну и… а потом в шахматы.
— Не пойду…
— А между прочим, — глядя в пространство и будто даже не для Филиппа, а просто так, задумчиво произнесла мама, — будут, говорят, новые игрушки со Стеклянного завода. Целые «городки в табакерке»…
— У вас допросишься! В прошлый раз обещали вечный фонарик, а что было?
— Но если не продавали!
— Во-во! И сейчас так скажете.
Мама потеряла терпение, после чего была приглашена соседка Лизавета тринадцати лет. Сокращенно — Лис.
— Дурень, — сказала Лис. — Все же идут.
— И Ежики?
— Вот бал… Извини. Но ты же знаешь, что Ежики вернулся с мамой домой, на Полуостров.
