10
0Вдохновенно и трогательно:
Укусила пчелка собачкуЗа больное место…Далее без церемоний называлось пострадавшее собачкино место и описывались мучения Жучки, атакованной вероломным насекомым. Ясные детские голоса выводили в тишине почившей стройки:
Стала Жучка охать и плакать:«Как же я теперь буду…»Но тут Витькин дискант осекся. И Зинаида в сольном варианте закончила куплет, повествующий о горестных сомнениях многострадального животного. Ибо она качалась спиной к тропинке и не видела возникших там прохожих.
Прохожие эти были полный очкастый дядька и Витькина мама.
— Атас… — пискнул наконец Витька.
Зинаида по-балетному повернулась на носочке, скакнула в лебеду, сделала Витькиной маме и незнакомцу книксен:
— Здрасте… Витечка, я пойду, вечером поговорим, как дела.
Это не было малодушием и дезертирством. Это был реальный учет обстановки: помочь Витьке она все равно не могла и своим присутствием лишь сильнее раздосадовала бы его маму."
"— Та-ак… — сказала мама. — Иди сюда. — И поскольку Витька стоял, как прибитый гвоздем, подошла сама. — Вот он, полюбуйтесь, Адам Феликсович… Я же говорила, что искать его следует на пустырях и помойках. Но я, по правде говоря, не ожидала, что он уже освоил такой… помойный репертуар… — В голосе мамы что-то стеклянно подрагивало…
— Да помилуйте, Кларисса Аркадьевна! — весело возгласил мамин спутник. — Это же детское устное творчество, оно корнями уходит в эпоху феодализма! Целый пласт нашей фольклористики, пока еще почти не тронутый…
— Ах, пласт… — Красивая интеллигентная мама выдернула стебель чертополоха и верхушкой огрела певца по ногам, а комлем по шее (за шиворот посыпались крошки).
— Кларочка, что ты делаешь! — Широкий Адам Феликсович быстро заслонил Витьку.
Покрасневшая мама сказала:
— Одно к другому. Пусть и воспитательные приемы уходят корнями в феодализм… — Она выпустила чертополох и отряхнула пальцы. — Жаль, что сбежала эта красавица… Чтобы я ее рядом с тобой больше не видела! Предупреждаю последний раз!
— Не буду обедать, — быстро сказал Витька из-за локтя Адама Феликсовича.
— На здоровье! Можешь заодно не завтракать и не ужинать…
— И не буду… — сообщил Витька менее уверенно. — И… помру.
— Не успеешь. Отправишься в круглогодичный интернат, где из тебя быстренько сделают человека.
Витька заложил руки за спину и наклонил голову.
— Это при живых-то родителях?
— Одному родителю до тебя нет дела, а второго… меня то есть… ты скоро вгонишь в гроб!
Витька был уже искушен кое в каких жизненных ситуациях. Посмотрел на маминого знакомого, на маму.
— Понятно… Значит, третий — лишний, да?
— Виктор!
Адам Феликсович ухватил Витьку за плечи, прижал спиной к своему круглому животу, который весело колыхался.
