10
0И улыбалась — зубы крупные и круглые, как те же горошины на блузке.
— Будто в парк собралась. Обдерешься ведь…
— А сам-то! Руки-ноги тоже…
— Меня никакие колючки не берут.
— А меня, что ли, берут? Забыл, что я дочь лесничего?
Он сказал примирительно:
— Лесная фея… Ладно, пошли.
— Напрямик через лес?
— А другой дороги и нет.
— Ох уж!
— Я серьезно говорю… Прямо по меридиану.
— Значит, строго на север? Или на юг?
— Ох, да не по тому меридиану. Вот так… — Витька ладонью рубанул перед собой. — По гироскопу.
Люся вздохнула. Ничего, мол, я в этих делах все равно не понимаю…
Они перешли по пояс в траве поляну, пробрались через густой орешник опушки и оказались в полумраке под плотной широколиственной крышей. Здесь, в заповеднике, Витька до сих пор не знал всех названий деревьев. Лес был южный, среди могучих дубов и вязов стояли желтовато-серые, без коры, великаны с кружевными листьями. Их голые стволы оплетали мохнатыми канатами лианы с желтыми звездочками цветов. Чиркали по коленкам узорчатый густой папоротник и какие-то громадные ландыши. Воздух был как в прохладной гулкой аптеке — с валерьянкой и мятой. Кто-то шелестел и юрко шастал под ногами. Но змеи здесь не водились, шагать можно было без опаски.
Люся сказала вроде бы насмешливо, но со скрытой робостью:
— Все-то ты, Витенька, сочиняешь. Говоришь, всего пять километров идти… Я тут всю округу знаю, нет такого места. И папа говорит, что нету никакого Итта-дага.
Витька прошелся по лежащему стволу — заросшему и трухлявому. Оглянулся через плечо.
— Как же нет, если мы туда идем? Просто название я сам придумал. «Итта» — это… ну, по имени одного марсианского племени. А «даг» значит «горы», «предгорья»… Говорят, в древности сюда добирались кавказские племена. Может, от них там и развалины…
— Сюда? Кавказские?
Витька прыгнул со ствола, усмехнулся:
— Ерстка…
— Что?
— Слово такое… Означает: «Может, было, а может, нет…»
— Это по какому? По-реттербергски?
— Что? — развеселился он. — Вполне по-русски!.. А ты же говорила, что не веришь ни в какой Реттерберг."
"— Но ты-то веришь… Ай!
— Предупреждал ведь, что обдерешься. Под ноги не глядишь…
— Пусти… — Люся легко перескочила мшистую, спрятанную в папоротнике корягу. — Просто я с тобой заболталась…
— Эн ганг найт цанг унд найт аогенданг, — назидательно сказал Витька на северном наречии Вест-Федерации. — Что означает…
— Да знаю! «На пути не мели языком, чтоб под глазом не быть с синяком»…
— Ух ты! — изумился Витька. — Откуда?
Она ответила с покровительственной ноткой, совсем как в прошлом году:
— Радость моя, зимой, когда ты грызешь науки в своем Ново-Томске, я, по-твоему, где? Здесь, в Яртышском интернате. А твои «эмигранты» где? Здесь же… От них и научилась.
