7
0А глаз глядел в упор…
— А-а-а-а!! Не на-адо!!
…Его успокаивали очень долго. И мама, и подоспевшие сестры, и даже Лизавета. Говорили, что Лихо был глупой выдумкой, даже отодвинули кровать: смотри, нет здесь никакого Лиха! Но Андрюшка еще долго рыдал и вздрагивал. Мама просидела на кровати с ним рядом до середины ночи…
А светлым утром, когда в комнате никого не было (Лизавета шумно возилась на кухне), Андрюшка увидел на полу мятый листок. Осторожно выполз из постели, поднял бумагу. Он уже умел тогда читать. Правда, еле-еле умел, но слова из крупных букв — такие вот, как эти, коряво нацарапанные синим карандашом, — разбирал. И вот что он прочитал:
Ухажу я ат вас не бойся больше Зря ты так я вовси не такой Да теперь уж ладно все равно
ЛихоАндрюшка заморгал. Внутри у него было то, что взрослые называют «смешанным чувством». И облегчение, и виноватость какая-то. Вечером он показал письмо матери.
— Вот и хорошо, — рассеянно отозвалась она. — Ушел, туда ему и дорога. Теперь не вздрагивай…
Конечно, она решила, что письмо подбросили сестры, чтобы избавить братца от страхов. А те, наверно, решили, что это маминых рук дело.
И Лихо стал забываться, делаться чем-то вроде смутных «дошкольничьих» снов. А через несколько лет напомнил о себе опять…
Прошлым летом Драчун и Дашутка бродили по глухим улицам, недалеко от Верхней плотины Иртушки. Было у них такое развлечение: уехать на автобусе куда-нибудь наугад и гулять по незнакомым местам. И вот занесло их в этот неуютный квартал. За плотиной дымил на фоне желтого неба Аккумуляторный завод. Рокотали шлюзы. По сторонам подымались над пыльными кустами трехэтажные дома дымно-кирпичного цвета, с выбитыми окнами. Это были заброшенные корпуса Табачной и Картонажной фабрик. И пусто было кругом.
Из темного оконного провала вылетела желто-серая птичка с хохолком, закувыркалась в воздухе перед Драчуном и Дашуткой. Полетела вперед, скрылась в низком окне, вернулась — и снова к окну. И будто бы оглядывалась на лету.
— Кажется, она зовет нас куда-то, — сказала догадливая Дашутка. Птичка сидела на подоконнике и нетерпеливо поглядывала.
— Да никуда она не зовет, дурью мается, — проворчал Драчун. Лезть в темную пустоту не хотелось. В душе Драчун был не такой храбрый, каким казался со стороны.
— Нет, зовет, — сказала Дашутка. Она была тихая, но решительная (особенно рядом с Андрюшей)."
"Пришлось идти. Птичка дождалась их, радостно вспорхнула и улетела в глубь здания. Драчун помог Дашутке перелезть через подоконник и перелез сам. Было сумрачно, пахло ржавчиной и пропитанными дымом кирпичами. В сумраке светилась щель, там была приоткрыта дверца. Птичка опять подлетела, чирикнула и умчалась к дверце.
— Пойдем, — шепнула Дашутка.
