11
0Второй — в черно-зеленой пятнистой униформе — сдавленно завопил:
— Подожди! Не здесь!..
Оба резво кинулись за мальчишкой. Тот бежал очень быстро, но как-то ковыляюще. И вдруг споткнулся, упал ничком. Охватил затылок, дернулся, заверещал пронзительно, предсмертно:
— Дядечка, не надо!!
И я видел это и слышал. И руки работали сами. ПП — наружу (вместе с подкладкой кармана, ч-черт)! Ползунок ограничителя — на ноль девять: так, чтобы не насмерть, но надолго. Муфту излучателя — вперед, чтобы сузить прицельный луч… Рукоятку — в две ладони, как в старом фильме-вестерне (учили нас все-таки неплохо).
Грузный сразу зарылся башкой в траву. Пятнистый успел оглянуться и упал у стены навзничь.
Я подошел. Взял у грузного маузер. Это и правда было пулевое оружие. Я вытащил обойму, высыпал патроны в ладонь, горстью швырнул через дорогу. А пистолет — через стену. В кармане у пятнистого я нашел ПП — такой же, как мой. Разрядил, тоже кинул через ограду.
Мальчик лежал все так же, охватив затылок грязными худыми пальцами.
— Вставай, малыш. Не бойся.
Он чуть заметно шевельнулся.
Я присел, взял его за бока.
— Вставай. Надо уходить, пока эти не очухались…
Он медленно убрал с затылка ладони. Боязливо повернул голову. Не поднимаясь. Маленькое лицо — в грязных подтеках. Сквозь щетинистые слипшиеся ресницы — недоверчивый слезливый блеск.
— Не бойся меня. Вставай…
Он поднялся на четвереньки.
— А вы… кто?
— Прохожий… Увидел, что за тобой гонятся, ну и вот…
— А эти… где?
— Вон, прилегли… — Небрежностью тона я старался успокоить мальчишку.
Все в той же позе, на четвереньках, маленький беглец глянул на своих «прилегших» врагов.
— А вы не чпидовец?
— Да господь с тобой! Ну, давай же…
Он поднялся наконец. Маленький, мне чуть выше пояса, лет девяти. Этакое трущобное, немытое дитя. Жесткие спутанные волосы непонятного цвета, острые скулы, толстые губы в трещинках и болячках, босые ноги. Классические лохмотья: заскорузлая, похожая на серый мешок рубаха, драные штаны с бахромой у щиколоток.
Я опять сказал:
— Ты меня не бойся. И давай уйдем поскорее…
Он вдруг торопливо кивнул и вцепился в мой рукав. Прижался. Видать, поверил.
Мы пролезли в кирпичный пролом на кладбище. Здесь было глухо и казалось, что безопасно. Двинулись по сырой тропинке. Мальчик не отпускал мой рукав. Но вдруг сильно захромал. Остановился.
— Что с ногой-то?
Он сказал всхлипывающим шепотом:
— Подвернул. Когда убегал. Не здесь, а там, когда облава…
— Что они с тобой хотели сделать?
Он глянул неожиданно распахнувшимися глазами — мокрыми, светло-карими.
— Известно что! Блямбу в затылок — и в кусты…
Я отвел взгляд. Будто виноват был.
