11
0Петька Викулов по прозвищу Патефон…
— Постойте… Имя не помню, а прозвище… Патефон, да!
— Это… как бы выразиться поточнее… мой прямой предок. Не правда ли, такое совпадение к чему-то обязывает? Особенно если вспомнить разговор о всем нам присущей некоторой сентиментальности…
Турунов помолчал, покусывая губы и словно пряча улыбку.
— Хорошо… Петр Петрович, кто вас интересует?
— Некий Ром Заялов, появившийся в Старотополе недавно.
— Я позвоню… скажем, через полчаса.
Он позвонил через десять минут.
— Ром Заялов — эмигрант из Византийска. Он последовательно сменил несколько имен, подлинность которых за столь короткое время не установить.
— Нет ли среди этих имен такого: Феликс Антуан Полоз?
— Гм… но я прошу вас, Петр Петрович, официально не ссылаться на меня. Эту информацию я добыл для вас… по своим каналам.
— Благодарю вас, Ефрем Георгиевич. Обещаю не ссылаться… Берегите пистолетик. По-моему, он должен принести вам удачу…
Минут пять я лежал на диване, приводя в порядок мысли. Главная была та, что лететь домой надо немедленно. А сначала позвонить Юджину: «Будь настороже!»
Я вскочил, шагнул к «Агату» и услышал сигнал.
— Пит, не волнуйся только. Теперь уже опасность позади…
— Что случилось?!
— Только без нервов. Петьку ранили. Вчера вечером, из арбалета, стальной стрелой. Он шел из школы, и вот у самого дома…
Слабея, проваливаясь в тартарары и понимая, что все это должно было случиться, я вытолкнул слова:"
"— Он… живой?…
— Да не бойся! Теперь он почти в порядке. Хорошо, что он был в твоей куртке…
— Почему… хорошо?
— Ну, там же датчик вшит! Аварийный! Если что, сразу сигнал на базе.
Понимая, что ничего не будет нормально, я еще спрашивал о чем-то, а Юджин что-то объяснял. Потом, чтобы встряхнуть меня, заорал, что я расхлябанная баба и ударяюсь в истерику, когда нет для этого причины.
— Не хнычь, а приезжай скорее. Тут и будем думать, что дальше…
Госпиталь
1Было далеко не так «нормально», как уверял меня Юджин. Было гораздо хуже.
Первый раз я увидел Петьку в госпитале в таком состоянии, что лучше бы и не видеть. Он лежал под прозрачным колпаком, будто в саркофаге. Весь в каких-то присосках, датчиках, проводах. Бледный, неподвижный. Будто и не живой. У меня аж в глазах поплыло.
Но знаменитый профессор Кудрявцев, который лично и неустанно возился с Петькой, дал мне самое честное слово, что угрозы для жизни уже нет. Подтвердил это и Митя Горский, который сейчас был при профессоре кем-то вроде ассистента и адъютанта. Ради Петьки.
