В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Я впервые близко увидел его лицо — горестное, растерянное — и узнал себя сразу. И резануло по сердцу.

Петька метнулся по нам сырыми глазами и сказал сипловато, боязливо, но с остатками мальчишечьего гонора:

— Что вам от меня надо?… Где моя одежда?

Из-под пледа внизу торчали босые ноги, а вверху — голое плечо.

— Почему он раздет? — резко спросил я Полоза.

Тот был растерян, перепуган без притворства. Парик на нем перекосился.

— Это… да, это бывает… Одежда иногда исчезает раньше, живая материя сперва сопротивляется… Но… его тоже не должно быть… уже…

Я скрутил свою ненависть к Полозу и спросил у Петьки:

— Что с тобой случилось… малыш?

Он почуял ласковую нотку и, кажется, душой потянулся ко мне, как к спасителю.

— Я не знаю! Вот он… привел сюда. Сказал: скоро поедем домой. А потом тут что-то… Меня выбросило из кресла. И как ударит по ногам… И одежды нету…

Я глянул под ноги. Пол был из металлических плиток с выпуклым узором. Как в соборе или вестибюле старинного дома. И вообще в комнате было что-то от сумрачной часовни. Восьмиугольное замкнутое помещение с глухими узкими нишами вместо окон. Только мебель — современная, низкая, разлапистая.

Я, не скрывая, переложил ПП из брючного кармана в просторный карман куртки. Сказал очень ровно, чтобы не заорать:

— Господин Полоз, не откажите в любезности, сядьте вон в то кресло, подальше от двери…

— Да, но…

— Сядьте, господин Полоз… — Я опустил руку в карман. — Вот так, благодарю вас. Ваше присутствие здесь, надеюсь, остановит Карлушу в желании повторить фокус с рубильником…

— Какой фокус? — прошептал Полоз, нелепо проваливаясь в мякоть кресла.

— Тот, когда на пол дается напряжение. Чтобы «материя» стала неживой и поскорее исчезла.

Не так ли?… Вы не знали, что у нас с Петушком от рождения иммунитет на удары тока… — И я опять повернулся к Петьке: — Не бойся, Петушок. Я пришел, чтобы забрать тебя отсюда.

Никакой он был не зомби, не дубликат, не биоробот! Он был настоящий Петька! Изумленно вскинул мокрые ресницы:

— Откуда вы меня знаете?

— Потом объясню… Я про тебя все знаю.

Он опять прижался к стене — испуганно, недоверчиво.

— Правда, — улыбнулся я как можно добродушнее. — Абсолютно всё… Даже то, что у тебя на левой лопатке «гусиная лапка»…

И тут я испугался: вдруг родинки нет? Шагнул к Петьке, потянул вниз край пледа на плече.

Петька дернулся. Но я успел заметить на острой лопатке гусиный след. И еще одно успел — самое главное! Коснувшись на миг горячего мальчишкиного плеча, понял окончательно, что Петька настоящий, живой и что никуда он не исчезнет!

А он, шарахнувшись, потребовал — все еще со слезинкой, но дерзко:

— Отдавайте мои штаны и рубаху!

Я посмотрел на Полоза.

— Вы напрасно считаете, что… — начал лепетать он.