16
0Шагнул от калитки.
– Здравствуй, – без улыбки сказал ему Антошка.
– Здравствуй… А как ты здесь оказался? Я забегал к Маркони, он сказал, что ты ещё не вернулся. Антошка остановил разбег качелей."
"– А я и не возвращался туда. Прямо к тебе прилетел. Хотел поиграть с Никиткой, а он, оказывается, с бабушкой в деревне.
– Постой… А как… Ты же улетел Капом… а сейчас… – Сеня почему-то испугался.
Антошка заулыбался, но без озорства и хвастливости. Всё так же задумчиво. Рассеянно даже.
– А я научился без преобразователя. Оказывается, это не очень трудно… Вот…
Он прыгнул с качелей, заправил в свои красные шортики оранжевую майку с горынычем, встал по стойке смирно, глянул поверх Сени… и пропал.
Сеню отшатнуло толчком воздуха, а перед глазами повисла капелька с искрой.
Потом эта капелька облетела вокруг ошеломленного Сени, скрылась за кустом сирени, и оттуда вышел Антошка. Прежний. Только на майке у горыныча было не три головы, а четыре, а на Антошкиных ногах поубавилось футбольных отметин.
– Ну, ты даешь, Кап, – сказал Сеня. Но за удивлением всё равно пряталась печаль.
– Это, оказывается, нетрудно, – повторил Антошка.
– Ну конечно! Чего спрашивать-то!
Вечером собралась гроза. Молнии высвечивали клубящиеся многоэтажные громады. Сперва бесшумно, потом с электрическим треском. Наконец грянул по гулкой крыше, по листьям отвесный ливень. Сеня не боялся грозы. Он боялся другого: что миллионы неживых капель опять нагонят тоску на Антошку.
Но Антошка сделался возбуждённым и весёлым. Вытащил Сеню под упругие струи. Вдвоём они, скинув майки, с хохотом носились по двору, пока мама не загнала их в дом и не заставила согреваться горячим чаем.
Когда улеглись на дребезжащие раскладушки, Антошка шёпотом признался:
– Было здорово. Как у нас… Потому что электричество в воздухе, я им пропитался… У нас на Ллиму-зине грозы почти каждый день…
– А потом радуги, да?
– Да… Сень…
– Что, Кап?
– Я, думаешь, почему столько летал в эти дни…
– Почему, Кап?
– Я искал… Вдруг всё-таки есть в облаках живые капли? Ну, хоть совсем немного…
– Ну… и нашёл? – спросил Сеня с неожиданным замиранием.
– Сеня, я понял, что они все живые. Только спят. Искорки в них очень-очень глубоко.
– От чего?
– От… всего, что сейчас. От дыма, от выбросов разных, от радиации. От того, что губит живое… А когда это всё исчезнет, они проснутся. И у вас тоже будет много-много радуг…
– Кап… но для этого надо, чтобы на Земле не осталось людей…
– Ну что ты глупости говоришь! – возмутился Антошка. – Надо, чтобы не осталось уу-гы!
– Но ведь у вас-то на Ллиму-зине уу-гы как раз живут и каплям не мешают.
– Я же не про таких уу-гы.
