В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И в первые десять минут Антошке вляпали два гола. Хорошо, что Буца и Андрюша своё дело знали и скоро свели игру к ничейному счёту…

Через полчаса сделали перерыв. Устало вытирали пот­ные лбы, падали на траву и по очереди глотали из фляжки брусничный морс. Варя, которая, в игре была левым защит­ником, теперь превратилась в медсестру: футболистам обе­их команд мазала зелёнкой ссадины. Скоро игроки сдела­лись словно облепленные свежими тополиными листьями…

Ну а потом начался второй тайм.

Счёт был уже четыре – четыре, и оставалось до конца десять минут, когда случился конфликт.

Впрочем, не из-за спора между командами. Играли-то довольно мирно, хотя и без судьи. Но вышло так, что при очередной атаке Бо­биной команды зазевался их маленький (вроде Андрюши) нападающий. Боба сделал ему пас, но мальчишка запутался и не попал по мячу, хотя мог впаять вратарю Антошке вер­ный гол. И Боба с досады крепко огрел своего подчиненного по затылку. Тот понурился и стал тихо ронять слёзы.

Игра остановилась сама собой.

Сеня сказал:

– Ты чего, Боб, руки-то распускаешь на маленьких…

– Тебе какое дело, Абрикос! – возмутился Каблук.

 – За своих страдай!

Но Сеня Абрикос ответил, что нету здесь своих и не-своих, потому что рабство давно отменили. И каждый че­ловек – он свой собственный. И если кому-то охота давать подзатыльники, пусть он даёт их себе. Или разбежится и кумполом во-он о ту берёзу…

Каблук ответил, что о ту берёзу стукнется сейчас Аб­рикос. Сеня подобрался. Он умел не только сочинять расска­зы. К тому же рядом стояли друзья. И Антошка смотрел – удивлённо и настороженно.

– Может, отойдём, поговорим? – предложил Каблук. Был он выше Сени на голову.

Сеня ощутил в душе зами­рание, но храбро согласился отойти. Вмешался Матвей и сказал, что если у Каблука чешутся руки, то пусть объяс­няется с ним, с Матвеем, а с Абрикосом у Бобы неравные возможности. Каблук согласен был и на такой вариант.

– Хватит вам, – велела Варя. Она в это время успо­каивала Димку – маленького нападающего, пострадавшего от Бобы. Гладила по затылку.

– А ты помолчи, балерина, – сказал Каблук. – Пу­стили играть, так не пикай, будь довольна. А то сама полу­чишь.

И тогда приблизился Стёпа Лошаткин.

Буца. Его круг­лое лицо было тёмно-розовым, глаза сверкали, а воздух с шипением вылетал из приоткрытых губ и втягивался обрат­но.

– Кто балерина? – спросил Буца тонко, но грозно. – Она балерина? Зато я не балерина! Щас как вделаю между глаз!..

Он был ниже Бобы, но по весу, конечно, не уступал.

Боба Каблук храбро заусмехался:

– Да уж, конечно, ты не балерина. Хочешь потрясти лишнее сало?

Слова эти Буца справедливо счёл возмутительными и двинул обидчика в плечо. Тот еле устоял и огрел Буцу по уху.