В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Ни в школе и нигде… Кристалл – он же твёрдый. Решётка из атомов. А во Все­ленной столько всего, разного… Ну, вот вы сами – капли. Разве капли похожи на твёрдые хрусталики?

– Бывают ведь и жидкие кристаллы… И к тому же нельзя всё понимать буквально, —сказал Антошка похоже на профессора Телегу. – Имеются в виду общие принци­пы…

– Кристаллическая природа любви, – усмехнулся Сеня. Антошка в ответ шутить не стал, объяснил серьёзно:

– Да… Только она очень разная, эта природа.

Любовь потому что разная…

– Я смотрю, Кап, ты во всех земных делах разобрался, – сказал Сеня. Без насмешки, даже с уважением.

– Но ведь в самом деле! Во-первых, бывает любовь к девочке…

Сеня даже испугался:

– У тебя, что ли, тоже?

– Нет… Но если бы не улетать мне так скоро… и если бы не ты… я бы не был такой глупый, как Маркони.

“Этого ещё не хватало!” – подумал Сеня. Без ревности, а только со страхом за Антошку. Мало, что ли, ему и без того переживаний?

Антошка сказал:

– А бывает ведь любовь и к родителям, к сестрам и братьям.

И к друзьям… По-моему, дружба – это как лю­бовь к брату.

– Может быть… – подумав, согласился Сеня. – Если настоящая…

– Ты счастливый, что у тебя есть брат.

– А у капель бывают?

– Да. Но у меня нет…

Сеня опять протянул руку, положил на птичье Антошкино плечо: “Хочешь, я буду?”

Антошка положил свою ладонь на Сенину руку. Молча сказал: “Да”.

Глава одиннадцатая

Сыскное бюро “Лошаткин и К°”

Владелец магазина “К Вашим услугам” Степан Степаныч Лошаткин жил неспокойно.

Ежедневно, ежечасно ис­пытывал он два чувства. Одно – это жажда предпринима­тельства и прибыли. Другое – страх. Потому что Степан Степаныч был уверен: получать хорошую прибыль и не нарушать законы в нашей жизни невозможно. А нару­шать законы и при этом не бояться Степан Степаныч не умел.

Фокусы с мороженым, которое Лошаткин продавал под маркой заграничного, – это была мелочь.

В конце кон­цов съеденное мороженое не оставляет следов и поди до­кажи, где его сделали: в Мельбурне или в Нижне-Индюшанске? Но Лошаткин боялся покупателей: они могли устроить скандал, когда обнаружат, что он при продаже выдал фаянс Переплюйской артели за китайский фарфор, а шапку из искусственного меха за бобровую. Боялся на­логовой инспекции, которая могла пронюхать о неучтённой валюте.