24
0В пески уходи с западного края, там нет сейчас сторожевых волков. А в дюнах — там уж смотри сам.
— В песках меня не поймают, — жарко прошептал Хота. — Я попался тогда по глупости. А теперь — ни за что…
— Все, иди… Прощай…
— Прощай… А тебе ничего не будет?
— Иди, Хота, иди.
— Фа-Дейк, прощай, — с придыханием проговорил Хота. — Мама скажет теперь, что у нее два сына…
Одними губами Фа-Дейк повторил:
— Иди, Хота, иди…
КРАСНЫЕ ПЕСКИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ
Со связанными за спиной руками, растрепанного и босого, будто пленного врага, его повели через онемевший от изумления стан. На площадку перед королевским шатром.
— Плешивый шакал, — сказал Фа-Дейк. — Ты поднял руку на сета.
— Ты не сет, а предатель, — злорадно отозвался из седла Уна-Тур.
— А ты не сотник, а покойник. Через час тебя будут жрать ящерицы-камнееды…
Уна-Тур толкнул его снова, и Фа-Дейк, чтобы не упасть, почти бегом выскочил на площадку — прямо перед Фа-Тамиром, Лалом, сетом Ха-Виром и другими командирами. И сразу вознесся гневный голос Фа-Тамира:
— Что творишь, сотник! Воины, взять изменника! Развяжите сета! Плащ сету!
Три королевских стражника метнулись к Уна-Туру.
— Я не изменник! Послушайте же меня, мой маршал!
Кто-то рассек отточенным концом меча ремень на запястьях Фа-Дейка. Фа-Дейк освободил руки, как недавно это делал Хота. Потом швырнул скомканный ремень в лицо Уна-Туру и сказал по-русски:
— Я покажу тебе предателя, паршивая волчья шкура. — Он был так зол, что уже ни капельки не боялся.
Воины окружили сотника, но теперь стояли в нерешительности, потому что он крикнул:
— Клянусь Звездным Кругом, я невиновен, мой маршал! А он — не сет, он предатель.
— Сет — всегда сет, — сказал мудрый Лал и кинул на плечи Фа-Дейка грубый военный плащ. — Лишить сета этого звания может только король. А короля… да будет ровен его путь в дальний мир… теперь у нас больше нет. Выслушаем всех в терпении. Сет Фа-Дейк, скажите нам, в чем обвиняет вас этот человек? Что произошло между вами?
— Да ничего особенного! Просто я отпустил пленного мальчишку!
— Разведчика? — быстро и насупленно спросил Фа-Тамир.
Все молчали. Только Уна-Тур дернулся в седле, хотел что-то крикнуть, но десятник королевской стражи с размаху положил на его плечо руку в боевой чешуйчатой рукавице.
Наконец старый сет Ха-Вир медленно спросил:
— Зачем вы это сделали, Фа-Дейк?
«Потому что мне его жалко!» — чуть не вырвалось у Фа-Дейка. Но он сказал иначе:
— Я не хотел, чтобы в дни печали в стане иттов была жестокость. Волки замучили бы мальчика.
— Это никого не касается! — вскинулся опять Уна-Тур. — Это была наша добыча! Добычу волков не может отобрать даже король!
— Короля нет, — снова напомнил Лал.
