24
0
— Вы же понимаете, сет, что я не могу сказать…
— Ты меня знаешь?
— Да… Я видел вас со стены. Вы ехали на конях вместе с вашим королем… — Он со всхлипом переглотнул и сказал почти умоляюще: — Вы же понимаете, что я не могу сказать, где ход…
Фа-Дейк это понимал. Но понимал и другое: заставят.
Кажется, он не просто подумал, а сказал это. Хота помотал головой, как Вовка Зайцев, когда у него требовали назвать обидчиков. Ощетинился и отчаянно проговорил:
— Я умру, а не выдам. Все равно…
Фа-Дейк вспомнил сотника Уна-Тура и его ухмыляющихся волков. «Не дадут умереть, пока не выдашь», — подумал он.
Фа-Дейк сам не знал, как не удержался, спросил шепотом:
— Боишься?
Хота сжался еще сильнее и ответил не как врагу и не как сету, а просто как мальчишке:
— А ты бы не боялся?
«Я и сейчас боюсь, — подумал Фа-Дейк. — А чего?»
Пленный проводник опять судорожно глотнул и сказал глухо:
— Мне за маму страшно. Я не выдержу, а она будет мать предателя… Ее будут гонять босиком по острым камням и уморят голодом…
— Разве так бывает? — испуганно спросил Фа-Дейк.
— А как же еще бывает! Только так…
Фа-Дейк сел на камень в трех шагах от пленника.
— Хота…
— Что? — вздрогнул мальчик.
— Не знаю, что… Мне тебя жалко.
Мальчик вскинул мокрые глаза:
— Да?
— Да… Только я не знаю, что делать. — Но он уже знал.
— Дай мне кинжал, — быстро прошептал Хота. — Я заколюсь и тогда ничего не скажу.
Фа-Дейк опять почему-то вспомнил Вовку.
— Ты думаешь, это легко! — сказал он. — Ты не сможешь…
— Я попробую.
— Не сможешь. Сил не хватит.
— Ну… тогда заколи меня ты. Я глаза закрою… А ты потом скажешь, что я на тебя напал, а ты защищался.
— Ты что, спятил? — сказал Фа-Дейк. — Да и нет у меня кинжала. Я… подожди.
Он встал, подошел к двери, притаился на миг и рванул ее. Но волков близко не было, никто не подслушивал. Фа-Дейк встал посреди хижины, скинул плащ, бросил на него шлем.
— Надевай. В этом тебя никто не остановит.
Хота кинулся к плащу. Но не взял его, медленно выпрямился. Покачал головой:
— Нельзя. Тебя убьют.
— Меня? — сказал Фа-Дейк. — Сета? — Он усмехнулся, хотя сердце у него холодело. — Надевай.
Они были одного роста.
«А ноги все же будут видны, когда пойдет», — подумал Фа-Дейк."
"— Постой… — Он торопливо расшнуровал и сбросил кеды. Хота суетливо и неумело завозился со шнуровкой незнакомой обуви. Фа-Дейк помог ему и шепотом предупредил: — Не вздумай идти сразу в пески. Иди сначала через табор, мимо главных шатров. Если окликнут, опусти голову и не отвечай, тогда подумают, что ты… то есть я… очень печальный, и не подойдут.
