24
0И казалось глупым (и в то же время уныло привычным), когда Лариса Германовна разрушала светский разговор визгливым криком:
— Эх, да что там, все едино! Не такие мы, что ли, бабы, как все?! Давайте-ка споем лучше! И затягивала, как в фильме, где показывают деревенскую свадьбу:
Хаз-Булат удалой,Бедна сакля твоя!..Она кричала песню старательно, жмурилась от усердия, и смотреть на ее блестящее красное лицо было мучительно неловко, но люди за столом делали вид, будто так и надо, и добросовестно подтягивали.
…И все это было знакомо и привычно, даже стыд за глупую Ларису Германовну.
И тогда он, чтобы спастись от тоски, начинал вспоминать, как прошлым летом у мамы случился неожиданный недельный отпуск, и они ездили на дачу к знакомым, и несколько дней подряд одни, без надоедливых знакомых бродили по лесу и берегам очень синего озера и катались на лодке. И даже открыли крошечный необитаемый остров с осокой и камышами… И мама наконец-то никуда не спешила… Но кончилось это быстро и как-то скомканно. Однажды утром мама сказала, что на соседнюю дачу приехал человек, который хочет познакомиться с ее сыном.
— Кто? — удивился он.
— Видишь ли… это твой отец.
Почему-то он не почувствовал ничего особенного. Наверно, от слишком большой неожиданности. Только спросил:
— Значит, это неправда, что он погиб?
— Да. Я говорила тебе так, пока ты был маленький.
— А где он был?
— Жил. В Москве… С другой семьей.
— А почему он от нас ушел?.. Или ты ушла? — сумрачно спросил он.
— Он… Когда тебе было полгода.
— Ладно. Я подумаю…
Он думал полдня, и мама не торопила. Наконец он спросил:
— А раньше он почему не хотел познакомиться? Или ты этого не хотела?
Мама сказала очень серьезно:
— По-моему, он не хотел.
— А когда мне было пять лет и я лежал в больнице с воспалением, он тоже знал?
— Да… Тогда было очень тяжело, и я написала ему.
— Я подумаю еще часик, ладно?
— Как хочешь…
Через час он сказал:
— Нет, я не пойду. По-моему, он предатель…
— Как хочешь, — опять сказала мама.
— А мы поедем опять на тот островок?
— Обязательно…"
"Но назавтра маму срочно вызвали на работу.
Впрочем, потом тоже было неплохо, было Верхоталье… Но лето промелькнуло, а осень потянулась, потянулась. Одинаковые дни…
Так было и в тот осенний вечер. Все то же самое. Только, пожалуй, слишком уж то же самое, чересчур! Потому что посреди надоевшей до одурения песни вдруг толкнулась и застучала отчаянная мысль: «Хоть бы что-нибудь случилось! Пусть хоть что! Лишь бы не эта одинаковость… Ну, пожалуйста, пожалуйста, пусть случится!!!»
И грянул в прихожей звонок.
Он показался неожиданно громким.
