24
0Он сжал их все разом, тряхнул, выпустил. И сразу стал уходить от нас, шагая быстро и широко — не со шпалы на шпалу, а через одну. Длинный, большерукий, сутулый. Хороший такой наш Глеб…
— Глеб, подожди!
Это крикнул Юрка.
Глеб замер шагах в двадцати. Оглянулся.
— Глеб, я с тобой…
Юрка быстро пошёл к нему. И мы с Янкой, ничего не понимая, поспешили следом.
— Ты что? — сказал я Юрке.
— Всё как надо, — откликнулся он. — Всё получается в самый раз.
«Зачем? — чуть не закричал я. — Неужели тебе плохо с нами? Юрка…»
И сказал:
— Дома будет тарарам. Станут искать.
— Не станут. Тётка решит, что я уехал в Нейск.
— Но ведь разберутся же!
— К тому времени, может, и я разберусь.
— В чём?
— Да во всех этих пространствах и бесконечностях… Может, там его и найду…
— Кого? — тупо спросил я.
— Отца… Он же наверняка мотается с экипажем в субпространстве. Где же их искать, если не в бесконечности?
«Дурак ты, Юрка, — отчаянно думал я. — Что ты плетёшь? Что ты выдумал?..» Но сказать это «выдумал» я не мог. Не смел. А Янка? Он-то что молчит?
Янка молчал. Я сказал тогда отчаянно:
— Ну с чего ты взял, что он был скадермен?
— Мать же проговорилась: «Кто на Земле может сказать, где он?» А если не на Земле, тогда где?.
«А как же я? Юрка! Не уходи! Ну, ладно, будь с Янкой, не обращай на меня внимания, только останься в Старогорске! Юрка-а!! Если хочешь, снова делай меня человеком! Называй меня Копейкиным! Только останься…»
Он шагнул ко мне.
— Гель, ты это… В общем, ты на меня не злись…
— Ну зачем ты идёшь, — прошептал я.
— Надо, — вздохнул он.
— Ну и убирайся! — крикнул я.
Он молчал. Не сердито, а как виноватый страусёнок Антон.
— Чёрт с тобой, — сказал я.
Юрка отыскал под курткой и покачал мою повисшую руку, повернулся к Янке:
— Янка, пока… Не забывай, про что говорили, ладно?
— Юр… — нерешительно сказал Глеб. — Я даже не знаю. Я, наверно, не имею права брать тебя…
Юрка коротко засмеялся:
— А ты меня и не берёшь. Я сам иду. С тобой рядом… Ну, пошли!
Я сел на тёплый рельс и смотрел, как они уходят. Их силуэты уменьшались быстро-быстро. Потом они слились в одну точку. Может быть, там, где слились в одну линию параллельные рельсы. И мы с Янкой остались одни на краю вселенной, в бесконечности, где всё громче трещали ночные кузнечики.
ДВОЕ НА РЕЛЬСАХ
Янка сел рядом со мной.
Юрки и Глеба уже совсем не было видно. Только маковки чёрной травы рисовались на закате, который всё бледнел и стал зеленоватым. Над закатом висел вверх рогами очень большой и очень тонкий месяц.
Не хотелось вставать, не хотелось ничего делать. Но не сидеть же всю ночь. Тем более, что вдруг она в этой бесконечности тоже бесконечная…
— Поедем? — спросил я у Янки.
— Ну… пожалуйста, — сказал он.
