В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Или Янка… Я чуть не брякнул «твой Янка».

Но Юрка сказал миролюбиво:

— Я же ничего, просто предупредил… А Янка… Гелька, он не прибегал?

— Здрасте, я ваша бабушка с Юпитера! Вы же вместе ушли.

— А там нас в разные комнаты развели…

— Никуда он не денется, — сказал я. — Юрка, пошли обедать.

— Без Янки? Мы с ним договорились, что вместе… Пойду посмотрю, где он там…

— А! Ну давай… — сказал я.

И стало мне как-то на всё наплевать. И на искорку, и на праздник, и на то, что кругом лето — самое хорошее в жизни время… А ещё я вдруг подумал: «Почему всё-таки не едет папа? Только из-за работы?»

Но к вечеру настроение у меня наладилось, Мы собрались в «Курятнике» и сидели до звёзд.

Глеб рассказывал, как он с ребятами в интернате строил из дырявой моторки трёхмачтовый фрегат и как они чуть не потонули на пруду, и как им попало. Ерёма что-то мурлыкал своим радиоголосом и при фонарике чертил на мятых листах будущего Ваську. Янка заглядывал ему через плечо и что-то советовал.

Юрка был тихий и непонятно задумчивый…

Потом дни побежали быстро-быстро. Я с «бригадой» мастерил доспехи для сказочных воинов и копья с наконечниками из серебристой пластмассы.

Янка с музыкантами репетировал где-то на дальней эстраде в глухом углу парка. Юрка маршировал с барабанщиками. Барабанил он здорово. Я много раз видел, как он шагает на правом фланге второй шеренги, когда строй готовился к параду. Палочки у него просто летали над кожей красного большого барабана. К форме Юрка привык и уже не казался в ней маленьким и хилым. Ловкий он был, гибкий, быстрый такой. В общем, настоящий барабанщик.

Барабанщиков было много — двенадцать шеренг по восемь человек. На аллеях не очень-то развернёшься, и случалось, что барабанный грохот раздавался на улицах.

Промаршируют по городу и обратно в парк. И когда они шли по улицам, все радостно вспоминали: скоро праздник!

И наступил праздничный вечер. В сумерках парка взлетели и засверкали разноцветные струи фонтанов.

Мы — «волшебная стража» в шлемах из фольги, с пёстрыми щитами и копьями — стояли на площадке фанерной башни. Вокруг большущего факела. Это был трёхметровый серебристый столб, а на нём — узорчатая чаша из латуни. Размером с хороший таз.

С высоты всё было видно отлично. Всю главную парковую площадь, которую освещали прожекторы; шеренги трубачей в красных плащах; зрителей, которые обступили площадь кольцом.

Кольцо только в одном месте было разорвано: там среди деревьев темнел выход из главной аллеи."

"И вот оттуда появились барабанщики.

Они красиво шли, ровно. Всё ближе, ближе. Колыхались перья над беретами, разом вскидывались руки над барабанами. И марш их звучал так весело! Потому что это был самый праздничный марш. Его подхватил оркестр, но не очень громко, чтобы не заглушать барабаны.