24
0Они неприятно блестели. Глеб достал флакон с одеколоном, обмакнул в него иглу и решительно ткнул себе в палец. Чертыхнулся.
Ерёма сердито проскрежетал:
— Не могу я на это смотреть. — И ушёл в свой угол. Мне захотелось туда же.
Глеб спустил с пальца в пробирку алую тяжёлую каплю. Сказал Ерёме:
— Терпи, старина. Мы будем с твоим Васькой кровными братьями.
Юрка, равнодушно посвистывая, взял другую иглу и сделал всё, как Глеб. Янка весело попросил :
— Ну-ка, проколи мне, я не умею…
— Давай… не бойся, — сказал Юрка.
— Я ничего… пожалуйста…
Я и не заметил, как остался последний в очереди.
Я тоже обмакнул иглу в одеколон, чтобы сдохли микробы. Наставил её на мизинец левой руки. Ткнул. Тихонько ткнул, а больно так, чёрт возьми!.. А если сильнее?.. Никогда не думал, что на пальце такая бегемотова кожа… Ой… Никакого толку.
— Дай кольну, — предложил Юрка.
Ну уж, дудки, это ещё страшнее. Я опять ковырнул иглой мизинец.
— Да не надо, хватит ведь и трёх капель, — вдруг сказал Глеб.
— Да? Шиш вам!.. Ой-я… — С испугу и со злости я всадил иглу так, что сразу закапало.
Мы всыпали в пробирку металлические опилки. Смесь тут же стала тёмно-бурой, неприятной на вид, и Юрка недоверчиво проговорил:
— Ерундой занимаемся.
Мне тоже так показалось. Но назло Юрко я ответил:"
"— Чего раньше времени каркать? Высохнет — поглядим.
Пробирку вынесли из вагона и оставили у нагретого колеса — на самом солнцепёке.
Я забрался на штабель гнилых шпал. Пососал проколотый палец и окликнул Глеба. Глеб сел рядом.
— Слушай… посвисти ту песенку, «Вечернюю», — попросил я. — Про которую ты писал…
Глеб не стал спорить. Улыбнулся и просвистел целый куплет. Спросил:
— Значит, прочитал мою писанину?
— Да.
— Не все… Начинается она так…
— Подожди. «Когда уснут дома и корабли, и птицы все…»
— «И звери все, и травы…»
— Точно! Глеб, я её слышал.
— Где?!
— У себя на крыше. Давно…
И я рассказал Глебу про шёпот звёзд, про приёмник и зонт.
— Только никому не говори, ладно? А то дразниться будут — звёздная антенна из дырявого зонтика.
— Не скажу, — пообещал Глеб. — Хотя что тут смешного?.. А за песенку спасибо, Гелька. Это же для меня… ну, как весточка. Значит, всё же есть на свете земля, где я жил…
— Есть, конечно, — сказал я.
Глеб снова тихонько засвистел «Вечернюю песенку». Я стал ему подсвистывать, забыв, что слух у меня «как у больной курицы». И Глеб не остановил меня, а придвинул к себе и обнял за плечо.
— Глеб, а Янке ты её не напевал?
— Нет.
— Он вчера играл похоже…
Янка будто услыхал нас. Подбежал.
— Смотрите!
Он разжал кулак и показал пробирку. За тонким стеклом блестел серебристый порошок.
Мы смазали клеем стерженёк бенгальского огня, только головку оставили для запала.
