24
0А Глеб задумчиво произнёс:
— Только обдерутся ребята среди ржавого железа, исцарапаются. Заразу какую-нибудь подхватят… Вот это будет вред! Имей в виду, Ерёма, из-за тебя.
Ерёма сложил на груди руки и упрямо сказал:
— Пусть. Это меньший вред, чем делать искорку.
— Да кто тебе сказал, что мы будем её делать? — воскликнул Глеб и подмигнул мне. — Нам просто хочется узнать, что за рецепт. Любопытно, вот и всё! Верно, ребята ?
Мы дружно закивали. Даже Юрка.
— У меня такое свойство характера, — объяснил Глеб. — Болезненное любопытство. Если что-то мне начали рассказывать, а до конца не объяснили, начинаются головные боли и бессонница.
Мы с Янкой в один голос заявили, что у нас от любопытства такие же страдания.
— Плюс расстройство желудка, — добавил Юрка то ли про себя, то ли про нас.
— Видишь, Ерёма, сколько людей будут мучиться! — закончил Глеб. — Снова получается, что из-за тебя вред. Как ни поверни…
— Врёте вы всё, — уныло сказал Ерёма.
Мы заорали, что не врём, а Ерёма нас бессовестно мучит.
— Чёрт с вами, — сказал Ерёма и встал.- Я скажу… Нет, я говорить не буду ни словечка, я лучше на машинке настучу.
Мы ему наперебой поклялись, что всю ответственность берём на себя. Ерёма сердито проковылял к машинке, заправил в неё лист и застукал по клавишам. Мы стали заглядывать через плечо, но он пригрозил:
— Будете соваться, не стану печатать.
Стукал он минут пять, мы прямо извелись. Наконец он отошёл от машинки. Мы кинулись к листу. На бумаге была какая-то дребедень:
трик Ап Лик РОВин Адавзять четыреил ипятьПат ом…И так далее. Несколько строчек.
— Бедный Ерёма, — сказал Юрка.
Но Глеб выдернул лист из машинки, поднёс к очкам.
— Постойте, постойте… Дайте-ка, я… Тут нужна небольшая редактура.
Он опять вставил бумагу и начал быстро печатать пониже загадочных Ерёминых строчек. И через минуту мы прочитали:
Три капли крови надо взять,Четыре или пять.Потом с движеньем их смешать,С полётом их смешать.Надёжной прочности тудаДобавить хорошо —И кровь исчезнет без следа,И в пузырьке у вас тогдаЗаблещет порошок.Его, дождавшись заката дня,Зажги ты от праздничного огня.У искр улетающих жизнь коротка.
— Поэзия — это фиг с ней, — вмешался Юрка. — Ведьмы сочиняли, а не Пушкин. А как тут разобраться: с каким полётом смешивать? А может, с помётом?.. Ерёма!
— Что знал, то написал, — буркнул Ерёма. — Технологию не знаю. Шишкин делал.
— Ты будто не хочешь, чтобы у твоего Васьки живая искорка была, — с досадой сказал Янка.
Ерёма топнул валенком так, что подскочила машинка.
