24
0Тетка сказала тебе смешную шутку, а ты веришь. Какие-то болтуны пришли и наплели тебе всякую чепуху — ты тоже веришь.
Игнатик помолчал. Потом быстро глянул и сказал с лукавинкой:
— Ага, я доверчивый… Вот поверил, что ты есть на свете, и ты правда есть.
Теперь Яр рассмеялся:
— Это ты хорошему поверил. А ерунде верить не надо.
Игнатик выбрался из сапог.
— Я их здесь оставлю. Я домой сбегаю, а потом опять приду, скоро. Я тебе черешни принесу…
Он и правда скоро вернулся. Прискакал босой, весёлый, с большим кульком белой черешни.
— Вот, смотри, какая в тёткином саду созрела.
Они сели на скамью у пульта.
— Я с тобой буду дежурить, — решил Игнатик.
Вахта была спокойная. Мотоботы вернулись вовремя, аварийных сигналов не поступало, залив под утренним солнцем лежал пустой и тихий, только еле заметный парусник маячил у горизонта.
— Завтра возьму у Захара шлюпку и пойдём с тобой под парусом на Медный остров, — сказал Яр Игнатику.
— Ой, правда? Я под парусом ещё ни разу… А если шторм?
— Не бойся, на завтра сводка спокойная.
— Да я и не боюсь, если с тобой… С тобой вообще ничего не боюсь… — Он придвинулся поближе.
— Совсем ничего?
— С тобой? Совсем.
— Тогда… Игнатик! Расскажи, что это были за люди.
Он съёжился на миг, притиснулся покрепче, зябко обхватил коленки.
— Игнатик, ты же не боишься.
— Да… Но не хочется про них. Лучше вечером про всё расскажу… Можно, я у тебя буду ночевать?
— Даже обязательно… Только без сапог.
Игнатик серьёзно сказал:
— Ладно. Всё равно я их уже снял… Яр…
— Что, Тик?
— Они… эти люди… по-моему, они знают, кто ты такой.
— Почему ты решил?
— Они говорили: «Зачем ты с ним связался? Всё равно он скоро уйдёт т у д а, к себе…» Яр, ты не уйдёшь?
— Я же обещал: без тебя никуда не уйду.
Весь этот день Яр прожил с ощущением, которое у разведчиков называется «на щелчке». Оно возникает на незнакомых планетах, когда нет ясной опасности, но есть её предчувствие и каждую минуту можно ожидать чего угодно. Защелкнуты гермошлемы и браслеты датчиков, щелчком сдвинуты вперёд предохранители бликов…
Правда, сейчас не было ни шлема, ни датчиков, ни излучателя, а состояние «щелчка» перебивала радость оттого, что Игнатик — вон он, рядом.
Он был рядом целый день. Листал вахтенные журналы, копался в старом ненужном приёмнике, мастерил из его деталей и лампочек смешного человечка. А когда завечерело, весело сказал:
— Я сбегаю, тётке скажу, что буду у тебя ночевать. Ты не уходи пока, я вернусь, и вместе пойдём к тебе.
— Только не задерживайся, Тик…
— Я как стрела!
Едва он умчался, пришёл Феликс.
— Ну что, Яр, всё спокойно на морях? Гуляй, я заступаю.
— Заступай… Феликс, я спросить хочу. Уточнить, так сказать.
