24
0Игнатик был е г о. Его братишка, его сын и друг — на остальное плевать.
— Ну, кто же, Тик? Перестань плакать… Ты же понимаешь, я многого не знаю. Что им нужно от нас? Кто они такие?
— Это… те самые люди… которые приходят и всё велят…
— Откуда приходят? Они здешние?
— Да нет же, — опять всхлипнул Игнатик и повозился, вытирая о рубашку Яра мокрое лицо. — Они не такие… Все говорят, что их нет, а знают, что есть…
— Чушь какая-то…
— Я тоже сперва думал, что чушь. А он пришёл и сказал, чтобы я не смел…
— Что не смел?
— Приходить к тебе.
— Но почему? Почему?!
Игнатик глянул влажными умоляющими глазами.
— Я не знаю… Говорит, если будем видеться, они убьют…
— Кого? Тебя? — подобравшись, как для атаки, спросил Яр.
— Тебя.
— Бред.
Яр знал, что не бред. Включилось тренированное чувство разведчика и чётко сигналило ему, что рядом есть непонятный враг. Но Игнатик должен жить без страха. Как можно беззаботнее Яр сказал:
— Посмотрел бы я на человека, который попробует меня убить…
— Яр, они могут. Правда.
— Тик… — очень ласково проговорил Яр. — Я прошёл подготовку в высшей школе космических первопроходцев.
— У тебя, значит, есть пистолет? — живо спросил Игнатик.
— Есть, — соврал Яр.
— Покажешь?
— Да… после. Он в сейфе сейчас.
Лицо Игнатика — похудевшее, в мокрых разводахстало сумрачно-строгим.
— Яр, ты носи его всегда с собой.
— Хорошо…
— Обязательно с собой. Яр, они не шутят… Я, наверно, зря тебе про всё сказал… — Игнатик опять чуть не заплакал. — Они не велели говорить, а я сказал. Теперь, наверно, будет плохо…
— Плохо будет тому, кто попробует нас задеть, — очень бодро и уверенно произнёс Яр.
"Игнатик снова — теперь уже с облегчением — ткнулся носом Яру в плечо. Видимо, он устал от страха, от тоски, и сейчас душа его отдыхала. Он уверовал, что космический первопроходец с пистолетом сильнее тех врагов…
Каких врагов? Кто они? Как выглядят?
Обо всём этом надо было спросить Игнатика.
Но спрашивать — значит показывать свою неуверенность. Значит, будить в Игнатике прежние страхи. Яр сказал:
— Видишь, я не боюсь. И ты никого не бойся.
Игнатик слабо улыбнулся и кивнул.
Яр снова погладил его по затылку. Поднял, осторожно вставил в сапоги.
— Зачем ты их таскаешь, такие бахилы?
Игнатик улыбнулся уже веселее.
— Тетка сказала, что такая примета есть: кто целую неделю морские сапоги не будет снимать ни днём ни ночью, обязательно станет капитаном. Вот я и не снимаю.
— И спишь в них?
— Ага…
Яр хотел рассмеяться, но раздумал.
— Ты очень доверчивый, Тик, — сказал он серьёзно. — Ужасно доверчивый.
