Узы крови

 – Мы дадим тебе шесть месяцев, в течение которых ты должен доказать, что ты не просто уличный торговец. Если к концу этого срока ты не сможешь предложить Терении тот уровень жизни, к которому она привыкла, она выйдет замуж за раввина Рабиновича.

Сэмюэль в ужасе смотрел на него:

– Шесть месяцев?

Но за шесть месяцев не становятся богатыми! И уж тем более в краковском гетто!"

"– Тебе все понятно? – спросил доктор Уал.

– Да.

Даже более чем понятно. Он почувствовал неимоверную тяжесть во всем теле. Ему может помочь только чудо.

Зять семьи доктора должен быть либо врачом, либо раввином, либо, на худой конец, просто богатым человеком. Сэмюэль мысленно подверг анализу каждую из трех возможностей.

Закон запрещал ему стать врачом.

Раввином? Но чтобы им стать, надо начать учиться с тринадцати лет, а ему уже восемнадцать.

Богатым? Исключено. Да работай он хоть по двадцать четыре часа в сутки, продавая на улицах гетто свои нехитрые товары, он и к девяноста годам останется таким же бедняком, как сейчас. Уалы задали ему явно невыполнимую задачу. На первый взгляд они вроде бы пошли навстречу Терении, разрешив ей отложить свадьбу с раввином, но в то же время поставили Сэмюэлю такие условия, которые, они знали, он никогда не сможет выполнить. Терения же – единственная из них всех – верила в него абсолютно. Она была твердо убеждена, что в течение шести месяцев он найдет способ прославиться или разбогатеть. «Она еще более ненормальная, чем я», – в отчаянии думал Сэмюэль.

* * *Полетели назначенные шесть месяцев. Днем Сэмюэль помогал отцу. Но лишь только смеркалось и длинные тени заходящего солнца ложились на стены гетто, Сэмюэль торопился домой, не жуя проглатывал какую-нибудь снедь и тотчас бежал в свою импровизированную лабораторию. Он изготовил сотни различных по величине доз сыворотки, впрыскивал их кроликам, собакам, кошкам и птицам. Но все они дохли. «Они слишком малы, – отчаивался Сэмюэль, – мне нужно большое животное».

Но его не было, а время неумолимо бежало вперед.

Дважды в неделю Сэмюэль ходил в Краков, чтобы пополнить товары, которые продавал с рук его отец. Стоя на заре перед закрытыми воротами гетто вместе с другими уличными торговцами, он в мыслях был далеко от них, ничего не видя и не слыша вокруг.

В одно такое утро, когда он, по обыкновению задумавшись, стоял перед закрытыми воротами, прямо у него над ухом вдруг раздался грубый окрик:

– Эй, ты, жидовская морда! Чего рот разинул? Двигайся.

Сэмюэль, встрепенувшись, огляделся. Ворота уже были раскрыты настежь, и он со своей тележкой стоял прямо посреди дороги. Один из стражников грозил ему кулаком и жестом приказывал немедленно ее освободить. Обычно у ворот дежурили два стражника.