Ты знаешь мой секрет?

 — Что сказала врач?

— Все в порядке, не волнуйся.

— А почему в клинику поехала без меня? Стеснялась позвать? Боялась реакции? Или мы поспешили, и ты еще не готова стать мамой? — вопросы сыплются один за другим, но последний меня удивляет.

— Я не знала о своем состоянии точно. И тестов не делала. Просто стала какой-то нервной в последнее время и…

— Не нервной, родная, а более чувствительной, эмоциональной, нежной и ласковой. У тебя гормоны шалят, это естественно.

— А ты как узнал? — хмурю брови.

Чтобы мужчина вперёд женщины догадался о ее беременности — разве такое возможно? Раньше бы сказала со стопроцентной уверенностью, что нет.

— Сонь, милая, я тебя каждый день вижу, понимаешь? Не просто смотрю, а любуюсь каждой твоей чертой. Неужели думаешь, что я слепой и могу пропустить такие яркие изменения?

— Не можешь?

— Нет.

— Значит, ты рад, что у нас кроме дочери будет и сынок?

— Сынок? — расплывается в улыбке Алекс, явно подтрунивая. — Разве врачи научились определять пол в шестинедельный срок?

— Врачи нет, но я в этом уверена, — вздергиваю нос и довольно жмурюсь, потому что уже знаю, что ответить супруг на мой вопрос.

И он не разочаровывает:

— Очень рад, солнце."

"Глава 24

Когда в восемь часов вечера к дому подъезжает черная иномарка представительского класса и оттуда выходит всего лишь один гость, а не два, как было заявлено ранее, я не удивляюсь, а радуюсь.

Как бы не дружили семьи Цикал и Гроссо, но Карина — не тот человек, кому я стану радостно улыбаться и перед кем широко распахну двери собственного дома, позволяя топтаться в нем грязными ботинками. И пусть у бывшей невесты обувь исключительно дизайнерская и вылизанная до блеска, это не отменяет факта ее дурных мотивов.

И, кажется, Алекс, наконец-то, это понял.

— Прошу прощения, моя сестра под вечер почувствовала себя плохо и решила остаться дома, — Давид озвучивает малоправдивое объяснение, но меня настолько удовлетворяет результат, что причины уходят на задний план.

— Наверное, это связано с тем, что я ее в обед уволил, — а вот мой муж реверансы танцевать не собирается, говорит прямо и жестко, что не подразумевает вариантов.

Может быть, он и прав? По сути, здесь только свои: его жена и его лучший друг.

— Всё действительно настолько плохо? — прищуривает свои темные глаза Давид.

— Прости Дав, но между моей семьей и твоей сестрой я всегда буду выбирать свою жену и детей.

Вот тебе и перекинулись парой милых фраз перед тем, как сесть за стол. Но, кажется, у этих двоих, действительно, такое поведение — норма, потому что Цикал не посылает нас к черту, не хлопает бешено дверью, а внимательно осматривает.

— Даже так? — его цепкий взгляд скользит по мне, а потом перебирается на Алекса и там замирает.