3
0
— Райскую что-то связывает с лекарней Святого Николая, — после недолгого молчания ответил я.
Стас задумался. Затем вынул из кармана телефон, набрал номер:
— Привет. Слушай, сможешь узнать про одну девицу? Лена Борисова, работает в желтой газетенке. Она как-то связана с лекарней Святого Николая. Ага, спасибо.
Он сбросил вызов, убрал в карман телефон, и уставился на дорогу.
— Думаете, что тот, кто вам звонил — мимик? — уточнил он.
— Может быть, — пожал плечами я. — если так, то он постарается нас опередить и приехать к старику первым. Если нет — Лев Витальевич расскажет нам про журналистку.
Стас обернулся ко мне, и в его взгляде я увидел нечто похожее на одобрение.
— Вот оно что. Хитро, Павел Филиппович, — оценил он.
Машина притормозила у нужного дома. Мы вышли из авто и направились по дорожке.
— Неприятное местечко, — проворчал Зимин, поднимая воротник пиджака. — Какое-то конфетное все.
Витте нашелся там же, где я встретил его в прошлый раз. Он присел у клумбы, а рядом стояла корзинка с инструментами.
— Добрый день, Лев Витальевич, — поприветствовал его я.
Мужчина оторвался от своего занятия, взглянул на меня, затем перевел взгляд на моего спутника. На секунду нахмурил брови, будто вспоминая, где он мог видеть кустодия. А затем с добродушной улыбкой ответил:
— Добрый, юноша. И вам тоже добрый день, мастер Зимин.
— Узнали, значит, — буркнул кустодий.
— Ещё бы. Я писал заключение о вашей вменяемости. А дело было громкое.
— Ну спасибо, что не отправили в дом скудоумия, Лев Витальевич, — усмехнулся Зимин. — Там бы меня быстро превратили в овощ.
— Ну, признаться честно, вначале я хотел, поступить именно так, — без тени смущения ответил лекарь. — Ваш садизм и насилие, как единственный способ разрешить вопрос, не является нормой в обществе.
— Насилие? — Зимин невесело усмехнулся. — А пробовали ли вы, лекарь, несколько лет кряду работать с острожными и каторжниками? Они, скажу я вам, люди очень хитрые. И отвечать перед законом за свои проступки не всегда хотят. Врут тебе в глаза на допросе, юлят, извиваются.
— Не довелось работать с подобными людьми вплотную, — легко согласился Витте."
"— Мягкость и вежливость такие люди чаще всего считают за слабость. А силу признают и уважают. Вот и приходилось иногда применять то, что вы называете насилие. Такие, как я необходимы на страже законов Империи. Так это работает. По-другому никак, лекарь.
— Тоже верно, — согласился старик, и мне показалось, что сделал он это для того, чтобы не обострять конфликт. Впрочем, я был уверен, что Зимин прекрасно все понял. — Идёмте в беседку. Чай уже вскипел.
— Охотно, — согласился я, и Витте тяжело поднялся на ноги, отряхнул колени от земли. Потянулся к корзинке.
— Давайте помогу, — охотно вызвался Зимин.
