Чехов. Книга 4

— До встречи, Павел Филиппович, — обернувшись, с улыбкой произнес Зимин.

— До встречи, — пробормотал я, открыл дверь и покинул авто. Направился к крыльцу. А машина же отъехала от арки. Я же спокойно прошел по дорожке, поднялся по ступенькам и протянул было руку к двери, чтобы отпереть замок, как в кармане зазвонил телефон.

Вынул аппарат, взглянул на экран и с трудом удержался от ругательства. На экране высвечивался номер человека, с которым я сейчас хотел разговаривать меньше всего. Лишь большим усилием воли я смог нажать на кнопку приёма вызова и сухо выдавил:

— У аппарата.

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — послышался из динамика знакомый мужской голос.

Собеседник говорил тихо, а тон был бесстрастный, настраивающий на степенную беседу. Но я прекрасно знал этого человека. За внешним спокойствием старательно пряталось недовольство.

— Добрый, — односложно ответил я.

— Мне только что позвонили из приюта при храме святого Александра, — продолжил мужчина. — И рассказали, что княжич Павел Филиппович Чехов явился сегодня в кабинет настоятельницы, в компании какого-то опасного вида каторжника, и устроил допрос, обещая убить матушку Серафиму. Чем напугал степенную даму. И только из уважения к отцу адвоката, она не стала подавать заявление в жандармерию. И я очень хотел бы узнать, как так получилось, что сын начальника охранки так запросто нарушает закон.

— Да что вы? — деланно удивился я. — А доказательства нарушения закона у заявителя есть? Свидетели например?

В трубке послышался тяжёлый вздох, затем повисла долгая пауза, но я знал: собеседник сейчас считает до десяти, чтобы успокоиться.

Наконец, мужчина продолжил говорить:

— Павел Филиппович, я хотел бы напомнить, что подобные действия подпадают под уголовную статью. Вы бесцеремонно вломились в кабинет уважаемой дамы, угрожали ей, испортили принадлежащее храму имущество.

— Действия матушки настоятельницы тоже подпадают как минимум под одну уголовную статью, — холодно парировал я. — Она обмолвилась об избиении воспитанников. Доверенных ей империей детей, если вы не поняли, о ком речь. И в отличии от настоятельницы, у меня есть свидетель, который может это подтвердить. И да. Порчу имущества я щедро покрыл пожертвованием в приют. Все лучшее детям, не правда ли?

— Мастер Чехов!

В голосе мужчины прозвучала злоба. Кажется, собеседник начал терять терпение, я же спокойно продолжил:

— Кстати не знал, что начальник охранки, незабвенный Филипп Петрович Чехов помогает воспитанникам детского дома. Казалось бы, как может заботиться о детях человек, который долгие годы старательно игнорировал единственного родного ребенка? А оно вон как выходит.

— Не справился, признаю, — процедил мужчина. — Судьба меня наказала за такую беспечность.