0
0
Не в силах висеть, обхватываю его ногами за талию и, когда он упирается пахом в центр моего желания, таю. Чувствую его твердое и горячее возбуждение, и мне хочется его раздеть. Но он отстраняется:
– Где то, что я тебе сегодня подарил?
Я краснею.
Этот мужчина думает только о сексе? Хорошо, я тоже стану такой.
Однако, обезоруженная его настойчивым взглядом, отвечаю:
– Там.
Не отпуская меня, он поворачивает голову туда, куда я показала. Идет со мной на руках и только там опускает на пол. Открывает мою сумочку, достает содержимое, снимает пластиковую упаковку – сначала одну, потом вторую. Он не отрывает от меня глаз, пока это делает, и дышит еще чаще. Он меня возбуждает.
– Бери шампанское и бокалы.
Я слушаюсь. Этот тип знает, чего хочет. Достав штучки из упаковки, идет на кухню, моет их водой из-под крана и вытирает бумажным полотенцем. Снова подходит ко мне и берет меня за руку.
– Отведи меня в спальню.
Готовая отвести его, если потребуется, хоть к самому небу, веду его в коридор и подвожу к спальне. Открываю дверь, и перед нами предстает моя красивая белая кровать из «Икеи». Входим, он отпускает мою руку. Я ставлю шампанское и бокалы на столик, а он садится на кровать.
– Раздевайся.
Его приказ заставляет меня спуститься с клубничных облаков, куда он меня поднял, и я, до сих пор возбужденная, протестую:
– Нет.
Не отрывая от меня взгляда и не меняя тон, он повторяет:
– Раздевайся.
Сгорая от возбуждения, я качаю головой. Он кивает. Поднимается с недовольным видом. Бросает на кровать штучки, которые держал в руке.
– Отлично, сеньорита Флорес.
Ах та-а-а-ак!
Он опять за свое?
Видя, что он проходит мимо, я реагирую и хватаю его за руку. С силой дергаю.
– Отлично что, сеньор Циммерман? – спрашиваю, расхрабрившись."
"Он свысока смотрит на мою руку. И тогда я его отпускаю.
– Когда захотите вести себя, как женщина, а не как девочка, позвоните мне.
Я вспыхиваю.
Он изводит меня.
Кем себя считает этот хвастун?
Я – женщина. Независимая женщина, которая знает, чего хочет. А ему я отвечаю его же словами:
– Отлично!
Ответ выводит его из равновесия. Это видно по его взгляду.
– Отлично что, сеньорита Флорес?
Смотрю на него с таким же серьезным видом и пытаюсь не упасть в обморок от накопившегося во мне напряжения.
– Когда вы захотите вести себя, как мужчина, и не будете мнить себя всемогущим, которому никто не может перечить, возможно, я вам позвоню.
Я сказала «возможно, я вам позвоню»?! Мама мия, откуда взялось это «возможно»?
Я хочу этого мужчину.
Хочу раздеться.
Хочу, чтобы он раздел меня.
Хочу чувствовать его в себе, а бросаю ему только: «Возможно, я вам позвоню».
Между нами повисает дьявольское напряжение. Кажется, никто не желает отступать, но моя рука ищет его руку, и он, к моему удивлению, хватает ее.
