Будет по-моему

Принципиальный у меня папа. Позволил со мной вот такое сделать, а потом при задержании всех перестрелял, никого в живых не оставил. После этого психика у него немного пошатнулась, видит врагов даже там, где их нет. Как вы думаете, что он сделает с вами?

Несмотря на напряженную ситуацию, я с трудом сдерживал улыбку. Вот это Златка зарядила. Я бы не поверил, да и эти вроде начинают что-то соображать, хотя все еще таращатся на лицо Золотинки.

— Уходи, — оборачиваясь к ней, произношу одними губами.

Не хочет меня оставлять, боится, но послушалась. Проходит между ними, а я, как цепной пес, за каждым слежу, дернется кто в ее сторону, уложу прямо здесь.

Скрывается в подъезде. Можно выдохнуть. Мышцы напрягаются, как бывает перед боем. Теперь я просчитываю стратегию ударов, чтобы никого не убить.

— Сучка твоя заливала нам, чтобы сбежать? Про какого авторитета она пургу гнала?

— Никогда не слышал, чтобы тут мусор жил, да еще и полкан, — встревает другой, но дальше я развить тему не даю.

За «сучку» главному прилетает удар в челюсть, вырубается, а ведь я не в полную силу бил. Заваливается на друзей.

Двое поддерживают другана, а двое кидаются на меня. Я сразу понимаю, что никто из них спортом не занимался. Может, и махали кулаками во дворе, но это было так давно, что они забыли, как это делается. Как-то быстро они посыпались, не ожидал, даже костяшки не сбил. Уложил их аккуратненько на асфальт, они даже головой не стукнулись ни разу, падали друг на друга. Двое оставшихся утырков не рискуют ко мне лезть.

— Ты кто? — спрашивает испуганно один из них.

— Человек он, — резко звучит с крыльца. Не заметил, когда дверь открылась.

Давно там стоит отец Златки? Что успел увидеть? — В отличие от вас, подонков. А ну, быстро забрали этот мусор и свалили отсюда… — рыкнул он, сопроводив речь отборным матом.

А я стараюсь не смеяться, потому что вспомнил, как Златка меня материться отучивает. Интересно, папе не хочет преподать пару уроков? Ушлепки уковыляли, оставив на земле пачку сигарет и зажигалку. У кого-то из кармана выпала. Александр Юрьевич закурил, руки трясутся. Нервяк выхватил.

— Все равно я против, чтобы Злата из дома уезжала, — заговорил он.

— Ты меня поймешь, когда свои будут, — выпускает облако серого рваного дыма. — Только кто родителей в вашем возрасте слушает? Сам такой был, — затягивается глубоко. Тоже хочется затянуться, но мне еще с непослушной девочкой разговаривать, а она не любит запах табака. — Верю, что защитить сможешь. Наверное, хорошо, что вместе жить будете, только со свадьбой не тяни, неправильно как-то, не по-людски.

— Как только уговорю вашу дочь, сразу в ЗАГС пойдем, — протягиваю ему руку, которую он жмет.