Будет по-моему

Не слышу гула голосов вокруг себя, криков. Мой мир сузился до одного человека, который стал таким важным и любимым за очень короткий срок. Сложного, жесткого, опасного, но самого нежного, внимательного, заботливого, который свою любовь доказывает поступками, а не словами.

Данилов выпрямляется, пытается сконцентрировать взгляд на Макаре, и в тот самый момент, когда ему это удается, он наносит ему удар головой. Алекс оказывается на земле.

Макар не мог не наказать моего обидчика, но, зная его характер, представляю, как сложно было на этом остановиться. Оказавшись рядом со мной, он тихо произносит «выдыхай, Золотинка», а потом легко целует в губы.

— Сильно испугалась?

За себя, наверное, нет.

— Больше испугалась, что ты можешь его убить, — негромко произнесла, не хотела, чтобы нас слушали. Макару понадобилось бросить всего лишь один взгляд в толпу, чтобы она начала быстро-быстро редеть.

— Я постараюсь сделать все, чтобы никогда не принести беду в наш дом, — обнимая за талию, притянул и поцеловал. На следующую лекцию прозвучал звонок, а мы стояли во дворе ВУЗа и целовались.

Эпилог

Злата"

"Дорога была утомительной, но очень интересной. Я никогда не путешествовала на машине. В этом есть своя прелесть. Наблюдать за меняющимися пейзажами за окном, делать снимки закатного зимнего солнца…

Мы добрались до самого красивого места на земле, по крайней мере, я ничего красивее и величественнее заснеженных гор не видела.

Лаконичный дизайн коттеджа вписывался в окружающую природу. Неброская, но очень дорогая отделка делала его уютным и по-домашнему теплым.

Я ждала ночи, когда на зимнем ясном небе зажгутся звезды. Можно будет выйти на террасу и наблюдать за тем, как лунный свет ласкает заснеженные верхушки гор и вековые ели. У меня дух захватывает от этой красоты. Невозможно надышаться чистейшим воздухом…

— Золотинка, две недели никуда от меня не сбежишь. Ты в моем полном распоряжении, — сбрасывая наши сумки на пол, Макар притянул меня к себе и впился в губы. Мы целовались так, будто встретились после долгой разлуки. С Кайсыновым так всегда: жадно, голодно, страстно…

— Иди ко мне, — подхватывает на руки и несет на второй этаж.

Мой невыносимый собственник. Макару непросто делить меня с другими, но он учится.

В спальне, как и в гостиной, огромные панорамные окна, открывающие потрясающий вид на горы.

Сбрасывая с нас одежду, Кайсынов все время целует, ласкает, доводит до сумасшествия. Сама тянусь на носочках к его жадным губам, когда он отрывается, чтобы скинуть с себя футболку.

На мне осталась тонкая полоска трусов.