1
0
— Только подойдем сначала к профессору Вигге… К дедуле…
Долго стояла у бронзового изваяния, не зная, что сказать и нужны ли слова. Если правда по ту сторону жизни и смерти существует светлый мир, в котором правит Всеединый бог, то дедуля видит ее сейчас и гордится своей воспитанницей.
— Я здесь, мой родной. Я больше тебя не подведу, — прошептала она.
Лестница, сложенная из черного мрамора, ведущая к центральному корпусу Академии, уже виднелась впереди, когда Мара снова застыла. Видно, чтобы начать новую жизнь, ей нужно было отпустить тяжелые воспоминания навсегда.
Она вспомнила суд, где присутствовала недолго, но и этого хватило, чтобы на несколько дней выбить ее из колеи. Бьярн винил себя и места не находил, то и дело прикасался губами ко лбу, проверяя, спал ли жар, и гонял Рейвена за настойками.
— Ей просто нужен покой, — не выдержал Рейвен, вызванный к спящей Маре десятый раз за ночь. — Она должна отдохнуть пару дней. Давай я лучше тебе успокоительную настойку сделаю, посмотри, какой ты дерганый!
— Это моя вина! — прошипел Бьярн сквозь зубы, опасаясь разбудить Мару. — Надо было убедить ее не ходить на суд.
Он действительно пытался ее отговорить, сказав, что одного его присутствия и показаний других свидетелей будет достаточно, но Мара непреклонно отвечала одно: «Я должна его увидеть!»
— Убедить нашу упрямицу Мару? — усмехнулся Рейвен. — Боюсь, это никому не под силу.
Так и получилось, что Мара оказалась в ложе, затянутой тонкой сеткой, которая не мешала видеть и слышать происходящее, но ее видеть никто не мог.
Когда ввели Лейраса, Мара сначала даже не поняла, что это он — настолько обезображенным выглядел когда-то красивый человек.
У Мары появилось ощущение, что только теперь она увидела его истинное лицо. Будто вся гниль, вся мерзость, таившиеся внутри, теперь проступили наружу. В любом случае Лейрас сам обрек себя на бесконечную муку — уверенность в собственной безнаказанности и неуязвимости обернулась против него.
Первым в свидетели призвали Рейвена.
— Вызывается лестат Рейвен, — провозгласил судья, и, несмотря на то что на днях был принят закон о статусе лестатов, признающий их права наравне с людьми, по рядам прокатился неприязненный шепот: «Нечисть! Нечисть!»
Бьярн, который находился тут же, поднялся на ноги.
— Я вижу в этом зале только одну нечисть, — сказал он и указал в сторону Лейраса."
"Лейрас то смеялся, то выл, то кидался на прутья клетки, в которую был заключен.
— Убейте меня! — орал он. — Убейте, убейте!
Мара, цепляясь за стену, покинула зал суда.
